Кэтрин Фолкнер - Гринвич-парк

— Нет, что ты. Полиция обязательно ее найдет. Хелен, послушай, Рейчел… она неуравновешенный человек, это же сразу видно. — Я виновато киваю. Неуравновешенный человек, которого я впустила в нашу жизнь. — Думаю, она просто куда-то уехала, — добавляет Серена. — Взяла и уехала. Так ей захотелось. Объявится, никуда не денется.

— Вот и я себе это говорю! — Голос у меня немного истеричный. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Хелен, у тебя очень утомленный вид, — замечает Серена после короткой паузы. Она склоняет набок голову. — Представляю, что тебе пришлось пережить. Мне, право, неловко, что нас не было рядом.

— Глупости.

— И все же я надеюсь, ты не станешь принимать близко к сердцу всю эту историю с Рейчел. Для тебя сейчас наступает очень важный момент. Забудь про нее.

Серена почти непроизвольно встряхивает рукой, словно показывая этим жестом, что избавиться от неприятностей — плевое дело, стоит только захотеть.

— Беда в том, что я до сих пор не могу вспомнить во всех подробностях тот вечер, когда она ушла.

— Странно. Надеюсь, спиртного ты не пила?

— Конечно нет.

— Понятно. Но ты ведь помнишь наш с тобой разговор, да? В кухне?

Только Серена это произносит, в памяти начинает что-то шевелиться. Огни за шторой, вспышки. Что-то застряло в моих волосах. Большой палец Серены касается моего лба. Я вышла на улицу. А она была со мной в саду? Образы сливаются в сознании. Четкой картины я не вижу.

— Ты сказала, что бродила в саду. В твоих волосах застряла веточка, — напоминает Серена, видя мое смятение. — Ты говорила, что… кажется, кого-то потревожила. В дальнем конце сада? Помнишь?

— Монти! — радостно вскрикиваю я. Мне тогда показалось, что я заметила Монти, у костра. Каким-то образом он выбрался из комнаты. Я вышла за ним, чтобы отогнать его от огня и принести в дом. Вот почему я пошла в сад. Этот момент я помню. Помню.

— Да, ваш кот. Ты сказала, что ловила кота. — Серена ободряюще кивает. — А потом увидела какую-то парочку… в глубине сада? — Она колеблется. — Ты еще сказала… что немного повздорила с Рейчел?

Моя радость тут же улетучивается.

— Как раз этот момент я помню плохо. То есть я помню, что была сердита на нее. Кричала. — Я сжимаю кулаки. — Я бы так не переживала, если б знала наверняка, что с ней ничего плохого не случилось, но…

— Эй, не расстраивайся, не надо. — Серена подходит ко мне, обнимает. Ее изящные руки обвивают меня, словно большое ожерелье. Я снова вдыхаю запах ее духов. Густой, чувственный аромат навевает мысль о черных цветах. — Ты находишься в состоянии сильнейшего стресса, — говорит она. — Беременность странным образом воздействует на психику, она откликается на малейшие нюансы. Не переживай ты так. Я сама постоянно что-то забываю.

Я качаю головой, чувствуя, как глаза заволакивают слезы.

— Это другое. Люди забывают выключить духовку или взять ключи, выходя из дома. Но так, чтобы из памяти вывались целые временные отрезки… — Я на время умолкаю. — А что, если… — Я понижаю голос. — Что, если это из-за меня? Я не должна была кричать на нее и выгонять из дома. Что, если с ней приключилась беда, и в этом виновата я?

Серена широко распахивает глаза.

— Хелен, прекрати! Ты ни в чем не виновата.

Я вытираю лицо, шмыгая носом в рукав.

— Но вообще-то это очень странно. Как она могла просто взять и исчезнуть? Почему никто не видел, как она уходила?

— Народу было много, — пожимает плечами Серена. — Гости напились. С какой стати кто-то должен обращать внимание на незнакомую девушку, покидающую вечеринку? — Она встает, обеими руками хватается за поясницу. Живот у нее теперь гораздо больше. — Если специально ничего не высматривать, ничего и не заметишь.

Я наблюдаю за Сереной. Она смотрит в окно, кончиками пальцев массируя поясницу.

— Серена, — говорю я. — Я должна тебе что-то сообщить. Это касается Рейчел. Давно нужно было тебе рассказать.

Дождь всех разгоняет, буквально смывает прохожих с улиц. Они неуклюже бегут, горбясь под импровизированными зонтами — журналами, сложенными вдвое газетами. Съеживаются в дверных проемах, под навесами магазинов. Вытаскивают телефоны и звонят, прося о помощи.

В этой части города никто ни на кого не смотрит. Я миную пиццерию, биржу труда. В прачечной работают стиральные машины, их барабаны крутятся и крутятся, напоминая вращающиеся глаза. Вроде бы и город, вроде бы и люди здесь есть, а чувствуешь себя как в пустыне. В лужах на тротуаре, как в сером зеркале, отражается стальное небо.