Кэтрин Фолкнер - Гринвич-парк

Вид у него пришибленный, как у провинившегося мальчишки.

— Да нет, я не в претензии, — объясняю я, беря его за руку. — Просто сейчас ты мне нужен как никогда. А тут еще вся эта история с Рейчел.

Он вздыхает, привлекает меня к себе. Ему это удается с трудом — живот у меня слишком большой.

— Знаю. Прости. Я постараюсь быть рядом. Обещаю.

Я протяжно вздыхаю. На глаза наворачиваются слезы.

— Спасибо, — шепчу я в плечо мужа. Он отстраняется. Я смаргиваю слезы, пытаюсь улыбаться. Он берет меня за руку.

Рори и Серена ездили в Италию. Она размещала в «Инстаграме» фотографии, сделанные на отдыхе: отель ярких опаловых цветов, бирюзовое море. На одном снимке она сидит в джакузи, хотя в последние месяцы беременности делать это не рекомендуется. Живот ее скрыт под водой. Мне не терпится увидеть Серену, посмотреть, вырос ли у нее живот, стал ли такой, как у меня. Она вполне может родить раньше меня. Это тоже не исключено.

Пока Дэниэл рассматривает первую фотографию, я, вытягивая шею, осматриваю зал, но Серены не нахожу. У идущего мимо официанта хватаю с подноса бокал с апельсиновым соком и следую за Дэниэлом, делая вид, будто погружена в глубокие раздумья.

В конце концов мне надоедает тащиться за мужем, и я убегаю вперед. Нужно найти какой-нибудь один снимок, решаю я, и придумать, что сказать о нем, если придется. Например, этот не подойдет: я даже не понимаю, что на нем изображено. Похоже на нечто мокрое и бугристое, вроде кожуры авокадо или сумочки из змеиной кожи. Что-то похожее на рептилию. Я решаю схитрить и, глянув вбок — проверив, чтобы рядом никого не оказалось, украдкой читаю маленькую табличку рядом со световым коробом. Булыжники на конюшнях под дождем . Цена не указана.

Перехожу к следующей фотографии. На ней запечатлен худощавый мужчина, точнее его силуэт. Он стоит, прислонившись к стене их балкона на верхнем этаже. За его спиной переливается огнями город. Лицо мужчины находится в тени, от его губ поднимается струйка дыма. Я не сразу узнаю в нем мужа. Он не похож на моего Дэниэла. Выглядит чужим, незнакомым. Как будто контуры его лица принадлежат не человеку. Как будто его очертания — фрагмент лондонского пейзажа.

Фотография вызывает у меня странное чувство. Когда был сделан снимок? Я читаю табличку, а на ней написано: Без названия . Рядом — красная точка: фото продано. Я поворачиваюсь к Дэниэлу, хочу спросить у него, когда это Серена его сфотографировала. И только теперь замечаю, что он куда-то отошел.

— Хелен! Как же я рада тебя видеть!

Возле нас неожиданно возникает Серена — столб шелка и аромата духов. Живот у нее стал больше. Круглый, аккуратненький, упрятанный под светлую блестящую ткань ее платья, он напоминает огромную жемчужину.

Она целует меня, бархатной щекой прикасаясь к моему лицу.

— Даже не верится, что ты пришла. Наверное, заждалась уже. Сколько тебе еще ходить?

— До воскресенья, не позже. Потом будут вызывать роды. Брр.

Мы морщимся, глядя друг на друга.

— Бедняжка.

— Спасибо, — говорю я. — Надеюсь, он скоро попросится на волю. Хорошо отдохнули?

— Лучше не бывает.

— Я так рада за вас. Ты выглядишь потрясающе. — Я мнусь в нерешительности. Стоит ли упомянуть Рейчел? Полиция приходила к ней или к Рори? Нет, пожалуй, не буду поднимать эту тему. Широким жестом я показываю на фотографии. — Потрясающие работы. Как всегда. Ты безумно талантлива.

Серена лучезарно улыбается.

— Спасибо, Хелен. Приятно это слышать.

Я снова бросаю взгляд на фото, у которого мы стоим. На то, где запечатлен Дэниэл. Собираюсь расспросить Серену об этом снимке, но выражение ее лица чуть меняется, будто она что-то вспомнила.

— Хелен, не хочешь уйти отсюда? Может, пойдем выпьем чаю? Поболтаем. Расскажем друг другу последние новости.

— Прямо сейчас? А как же прием? Гости, наверное, удивятся…

— А-а, пустяки, — пренебрежительно произносит она, отмахиваясь от посетителей галереи. — Рената прекрасно меня заменит, если их что-то заинтересует. К тому же все знают, что я беременна. Пойдем. — Она берет меня за руку. — Все равно тут скука полнейшая. Одни банкиры да хеджеры. Они в фотографии ни черта не смыслят.

— Ну ладно, только Дэниэла предупрежу…

— Он не станет возражать, — быстро перебивает меня Серена. А я и не вижу, куда подевался мой муж. — Идем, идем.

На улице так холодно, что в первое мгновение я охаю от неожиданности. Мое дыхание маленькими облачками клубится перед моим лицом. Серена быстро шагает по Мейз-Хилл. Я силюсь от нее не отставать. Ветер жалит мои щеки. Вот наконец мы у ее дома, встречающего нас знакомыми огнями. Какое облегчение! Я вхожу в тепло ее гостиной, сажусь в кресло у эркерного окна. Серена в кухне заваривает чай.