Кэтрин Фолкнер - Гринвич-парк

Как только Чарли признал, что он давно знаком с Рейчел, я позвонила Майе и попросила забрать Руби, объяснив, что нам с Чарли нужно сходить в полицию. Майя и Брюс приехали через двадцать минут. Очевидно, я вытащила их из ресторана. Волосы Майи были заколоты на затылке, от ее пальто исходил древесный аромат духов. Веки Руби даже не дрогнули, когда Брюс бережно поднял ее с постели и понес в их автомобиль.

— Спасибо, — поблагодарила я Майю, стоя у двери. Я не видела ее много лет. Выглядела она великолепно. Туалет на ней был дорогой, более «взрослый». В волосах светлело несколько седых прядей. Она не из тех женщин, что закрашивают седину.

Майя холодно посмотрела на меня, как на идиотку, и произнесла: «Хелен, она — моя дочь». Потом повернулась и последовала за Брюсом по лестнице, держа за шею кролика Руби.

И лишь когда я привела Чарли в отделение полиции, до меня дошло, что для посещения мы выбрали самое неудачное время. В приемной дежурной части яблоку негде было упасть. На пластиковых стульях расположились пьяные, по полной оторвавшиеся пятничным вечером дебоширы с разбитыми головами или худые-прехудые наркоманы. Я была вынуждена чуть ли не кричать, чтобы женщина за стеклянной перегородкой слышала, что я говорю. Я думала, в полиции знают о деле Рейчел, что оно у них зарегистрировано. Ведь об ее исчезновении сообщали все СМИ. В полиции наверняка сообразят, о чем мы ведем речь, рассудила я. Но нет, полицейские ничего не знали, качали головами, что-то выводили на экраны компьютеров, не выдававших никакой информации. Нам велели подождать.

Мы повиновались. Я села рядом с каким-то бездомным. Тот, втиснув между батареей и спинкой стула свою скомканную куртку, постоянно засыпал. Чарли садиться не стал. Стискивая кулаки, мерил шагами приемную, притворялся, будто рассматривает плакаты «Как не стать жертвой преступлений», смотрел в окно. В общем, занимал себя чем угодно, только бы не разговаривать со мной.

Наконец (мне показалось, что прошло несколько часов) появился следователь — энергичный молодой человек в начищенных ботинках, пригласивший Чарли пройти с ним в кабинет. С выправкой военного, одной рукой он придерживал для него дверь, другой — приглаживал на груди галстук. Меня попросили подождать в коридоре. Дверь закрылась перед моим носом, я даже не успела возразить.

Испытывая острую потребность в сладком, я выудила из кошелька монету в один фунт и опустила ее в торговый автомат, выбрав какао. В бежевый стаканчик полилась тоненькая струйка горячей коричневой жидкости. Я взяла напиток и вернулась на свой стул. Подкрепившись, помассировала живот в надежде ощутить в ответ на сахар успокаивающее шевеление — толчок ногой или локтем. Ничего. Я опустила глаза в пол, стараясь не встречаться взглядом с пьяными.

Через какое-то время Чарли вышел из кабинета вместе со следователем. Они смеялись, словно лучшие друзья. Чарли сказали, что он может отправляться домой. Следователь, искоса поглядывая на меня, даже пожал ему руку. Ну конечно, они, мужчины, всегда друг друга поймут, а я, женщина, умею только поднимать шум из-за ерунды…

Выйдя на улицу, я вызвала такси. Чарли ждал со мной возле отделения, но взгляда моего избегал.

— Чарли, просто ответь: вы были вместе?

— Разумеется нет! Господи, Хелен! Ну что ты вечно копаешь и копаешь там, где ничего нет?

Подъехало такси. Чарли помог мне сесть в машину, а сам пошел прочь. С тех пор он не объявлялся. Как же все запуталось!

Когда я заканчиваю свой рассказ, Серена снова берет со столика чашку, отпивает глоток чая. Чашка почти полностью заслоняет ее лицо; его выражения я не вижу.

— В голове не укладывается, что он был с ней знаком, — мурлычет Серена. — Может, это его ребенок, как ты думаешь?

Значит, следователи ничего им не сказали — по поводу беременности Рейчел.

— Ну, во-первых… возможно, она вовсе и не беременна, как выясняется.

Между дугами бровей Серены прорезается вертикальная складка.

— Что-о? Как это?

Я ставлю чашку на стол, объясняю. Серена всегда заваривает чай с мятой. Я говорила ей, что такой чай мне нравится, но теперь уже в этом не уверена. От мяты у меня крутит живот.

Выслушав меня, Серена испускает вздох, качает головой.

— Думаешь… Рейчел убили? — спрашиваю я. Шепотом. Ребенок пихает меня под ребра.

Лицо Серены искажает гримаса. Она выпрямляет спину, словно чтобы восстановить атмосферу нормальности, и уже с присущей ей уверенностью отвечает: