Кэтрин Фолкнер - Гринвич-парк

Дэниэл ведет их к лестнице. Я собираюсь последовать за ними, но старший инспектор Бетски поднимает ладонь, останавливая меня.

— Миссис Торп, прошу вас, сидите, — говорит она, бросив взгляд на мой живот. — В этом нет необходимости. Ваш муж, я уверена, знает дорогу.

Я вижу, что она даже не улыбается, и снова опускаюсь на табурет. В груди появляется жжение. Я чуть наклоняюсь вперед, прислушиваюсь к скрипу половиц, к приглушенным голосам полицейских, о чем-то расспрашивающих Дэниэла. Они находятся наверху довольно долго. Я беру с буфета журнал, пытаюсь листать его, но не могу сосредоточиться.

Наконец они возвращаются. Первым подает голос инспектор Хьюз:

— Вам придется проехать в отделение. Прямо сейчас, пожалуйста. Мы должны взять у вас показания. У обоих.

Я недоуменно смотрю на него, перевожу взгляд на Дэниэла, снова обращаю глаза на полицейского. Говорю:

— Но мы уже дали показания вашим коллегам… м-м… из Гринвичского…

— Из Гринвичского департамента уголовной полиции, — перебивает меня старший инспектор Бетски. — Да, мы в курсе.

Вид у нее нетерпеливый. Она надевает колпачок на ручку и убирает ее в нагрудный карман своей длинной куртки. Разговаривает она с нами по-другому, более жестко. Почему она не улыбается? Почему мне кажется, что она не нашей стороне?

— Миссис Торп, надеюсь, вы понимаете, что с тех пор прошло уже две недели. Нам бы очень хотелось исключить всякую возможность того, что мисс Вэллс попала в беду.

Дэниэл берет ключи от нашего автомобиля.

— Не беспокойтесь, — говорит ему старший инспектор Бетски, — поедем на нашей машине.

— Я предпочел бы поехать на своей, — отвечает Дэниэл. — Уверен, много времени это не займет. К тому же моя жена утомлена. И нам нужно будет как-то добираться назад.

В его голосе слышится ярость. Следователь бросает на него взгляд, но протеста не выражает.

В отделении полиции нас с мужем разводят по разным комнатам, расположенным по разные стороны узкого коридора, где пол застелен уже ободранным с краев ламинатом. Допрос длится, наверное, несколько часов. Ни один из задаваемых вопросов не получает удовлетворительного ответа — во всяком случае, у меня их нет. Во время разговора часто возникают паузы.

Самое странное, что про беременность Рейчел они как будто слышат первый раз.

— Миссис Торп, вы в этом абсолютно уверены?

— Без одежды я ее не видела, если вы это имеете в виду, — почти что с насмешкой отвечаю я, но следователи не обращают внимания на мой юмор. — Если она не беременна, то получается, что она с накладным животом приходила на перинатальные курсы и бродила по Гринвичу. Вы на это намекаете?

Наконец допрос окончен. У меня кружится голова.

— Спасибо, миссис Торп. — Старший инспектор Бетски вкладывает мне в руку визитку. Я надеваю пальто. — Полагаю, длительных поездок у вас не запланировано?

— Мне рожать со дня на день, — отвечаю я, удивленно взглянув на нее.

Она наблюдает за мной. Уже поздно. Мне не терпится добраться до своей постели, лечь на подушки, укрыться одеялом и забыться крепким сном.

— Мы с вами свяжемся, — говорит она на прощание и идет прочь.

Не зная, как мне быть, я справляюсь о муже у дежурного по отделению. Оказывается, Дэниэла давным-давно отпустили, и он ждет меня в машине.

— Хелен! — восклицает он, судя по движениям губ. Голоса его я не слышу, так как окна в автомобиле закрыты. Он распахивает дверцу со стороны пассажирского сиденья, вытягивает руку, помогая мне сесть в машину. — Господи помилуй! — таращит он глаза. — Почему тебя так долго держали?

— Не знаю, — дрожащим голосом выдавливаю я. Дэниэл берет меня за руку.

— О чем тебя спрашивали?

Я пытаюсь ответить, но в голове уже полнейшая сумятица. Меня не покидает ощущение, что я провалила, не сдала важный экзамен. Я вспоминаю выражение лица Бетски, как она вертела в руках свою синюю шариковую ручку, когда, подавшись ко мне за столом всем телом, сказала:

— Миссис Торп, простите, но я вынуждена повторить свой вопрос. Нам по-прежнему неясно, что именно произошло между вами и Рейчел Вэллс в тот вечер, когда она исчезла.

Джейн взмахом руки предлагает мне пройти вслед за ней в кухню. Тапочки ее чуть липнут к ламинату. В раковине гора грязной посуды, по квартире гуляют слабые запахи пыли и дешевого томатного соуса. Вид из окна унылый, безликий. Достопримечательности Лондона настолько далеко, что их силуэтов не различить. Сам город — некая размазанная линия на горизонте.