Кэтрин Фолкнер - Гринвич-парк

Ветеринар при виде Монти улыбается.

— Давненько ты у нас не был, да, дружище?

Я понимаю, что сказал он это из добрых побуждений, но меня все равно кольнула совесть. Из-за неприятностей, свалившихся на нас в последнее время, мы с мужем не обращали внимания на странное поведение Монти. Наутро после того, как нас вызывали в полицию, я заметила, что наш кот опять не притронулся к миске с кормом. Я тщательно осмотрела его. Он всегда был таким тощим? Я пощупала с боков его тельце. Ребра торчали так, словно в мои мягкие ладони упирались колечки для штор.

Ветеринар подкладывает руку под животик Монти, ощупывает его ребра, позвоночник, слушает сердце, потом кладет кота на весы. Они пикают. Ветеринар хмурится.

— Да, он потерял в весе больше, чем это допустимо. Есть какое-то очевидное объяснение тому, что он утратил аппетит? У вас дома происходит что-то необычное?

Я колеблюсь, сомневаясь, что стоит сказать про полицию. Вспоминаю недавнее сообщение по радио. Расследование по делу об убийстве. В животе неприятно клокочет.

— Полагаю… — выводит меня из раздумий ветеринар, — вы произвели в доме кое-какие перемены? Коты очень чувствительны к изменениям в том, что их окружает, — Он смотрит поверх очков на мой живот.

Я заставляю себя улыбнуться, радуясь, что он отнес мое молчание на счет беременности.

— Да. Как вы догадались? — Я стараюсь придать голосу беспечность. — Мы действительно затеяли большой ремонт, перестраиваем дом.

— Вон оно что.

— Да. Весь нижний этаж переделываем и еще подвал расширяем. — Я глажу Монти по спинке. — Ему это жуть как не нравится. Особенно с тех пор, как залили бетон — заложили новый фундамент. Он теперь к подвалу близко не подходит.

Ветеринар участливо кивает.

— А его миска с кормом… случайно не там где-то рядом стоит? У подвала?

Я ошеломленно смотрю на него, чувствуя себя полной идиоткой.

— Попробуйте переставить ее в более спокойное место, где Монти чувствует себя в большей безопасности.

Ветеринар объясняет мне про новую диету, про антидепрессанты для животных, про кошачью дверцу с микрочипом, и я замечаю, что, рассказывая, он безостановочно почесывает Монти между ушами, как это делала Рейчел. Кот, словно зачарованный, подолгу лежал у нее на коленях. Мне вспоминается тот вечер, когда мы вместе смотрели фильм «Осторожно, двери закрываются». Мы обе сидели на диване, а Монти спал у нее на коленях. Одной рукой она теребила его ушки, другой что-то писала в своем телефоне. И эта ее волчья улыбка… Люблю кошек. Им все по фигу, да?

Я гоню от себя эти мысли. Нехорошо, что я вспоминаю о ней как о мертвой. Провожу пальцами по волосам. Они на ощупь жирные. Когда я последний раз мыла голову?

— Э… миссис Торп, прошу прощения. Так вы возьмете что-нибудь из этого?

Я силюсь сосредоточиться, сфокусироваться на вопросах ветеринара.

— Простите. Да, спасибо. Все возьму. — Я вручаю ему банковскую карту.

— Вам долго еще? — любопытствует он.

— Вообще-то, это зависит от строителей. Боюсь, еще как минимум несколько месяцев.

В лице ветеринара отражается растерянность.

— Ой, простите, вы про ребенка спрашиваете! — Я выдавливаю из себя смешок, поправляю в волосах заколку. — Скоро, со дня на день. У меня срок почти сорок недель.

— Что ж, желаю удачи, — произносит он и хмурится. — Почему-то по этой карте отказ. У вас есть другая?

— Нет, — качаю я головой, — но на этой должны быть деньги. Попробуйте еще раз?

Однако операция оплаты снова отклоняется. Я хлопаю себя по карманам, роюсь в сумке, хотя точно знаю, что с собой у меня только эта банковская карта. Я в полном недоумении. На нашем совместном счете должно быть много денег. На днях я сама перевела на него большую сумму из наших сбережений — на тот случай, если придется покупать что-то еще для ребенка. Дэниэл, конечно, сделать это забыл.

Подъезжая к дому, я чувствую, что измождена донельзя. Нужно позвонить в банк, разобраться с ветеринаром, но мне хочется одного — спать. Также я должна позвонить строителям по поводу трещины. Прямо сегодня. Пока не стало еще хуже. Но у меня просто нет сил. И я все время думаю об отце Рейчел — о его обращении по радио, о том, как тяжело ему сейчас.

С неимоверным трудом вытаскиваю из машины клетку с Монти и бреду по дорожке к крыльцу. На мужчину с неопрятной щетиной на щеках и подбородке, что курит у паба «Плюмаж», я едва ли обращаю внимание. И лишь когда он подходит к нашему палисаднику, я понимаю, что он ждал меня. Он чешет затылок, переступая с ноги на ногу.