Кэтрин Фолкнер - Гринвич-парк

Я отнимаю у него свою руку, скручиваю салфетку.

— Полиция не стала бы ее искать, если б не опасалась за ее благополучие.

— Ну хорошо, даже если с ней что-то случилось … ну, не знаю. Почему… почему обязательно в подвале? Может, подвал здесь вообще ни при чем. — Он макает наан в один из красных соусов. — Мне кажется, если ты изменишь показания, это их насторожит. И, возможно, отвлечет от чего-то, что по-настоящему важно. Как ты считаешь?

Он откусывает лепешку. Глядя на Чарли, я вспоминаю тот вечер, когда увидела его вместе с Рейчел, вспоминаю, как он скользнул ладонью по ее боку.

— Чарли, о чем ты беседовал с Рейчел. Когда я увидела вас в тот вечер?

— Ты о чем? — мрачнеет он.

— Не придуривайся. Вы стояли вдвоем, у книжного шкафа. Очень долго. Только ты и она. Ты стоял к ней почти вплотную. О чем вы так долго разговаривали, если ты только-только с ней познакомился? — Чарли отводит глаза, устремляет взгляд на дождь за окном. — О чем, Чарли?

— Ни о чем!

— Что значит «ни о чем»?

— Не знаю… ни о чем! Просто трепались. О всякой ерунде.

Он утыкается взглядом в колени, снова переводит его на заливаемое дождем окно. Прежде я думала, что ему нечего скрывать. А теперь сомневаюсь. Хочу верить, что он не лжет. Очень хочу. Но потом вспоминаю, как они с Рейчел были поглощены руг другом, когда я увидела их беседующими на вечеринке.

И позже: когда он нашел меня в саду. Почему он был весь в пыли, если спустился в подвал лишь на минутку?

— Не понимаю тебя, Кэти, — опять начинает Чарли. Его голос теперь другой. Более жесткий. — Ты видела эту девушку сколько раз: один, два? Почему ты допрашиваешь меня? — Он наклоняется ко мне. — Что ты пытаешься выяснить? По-твоему, я имею какое-то отношение к ее исчезновению?

— Конечно же нет. Что за глупости!

— Тогда что?

— Просто… мне нужно знать, что произошло.

— Не исключено, что этого мы никогда не узнаем. Люди постоянно пропадают, обычно по собственному желанию. Мы не знаем всех ее обстоятельств. Может, у нее была куча разных проблем. А может, вообще никаких. Тебе это в голову не приходило? — добавил он, помолчав.

Я смотрю в окно. По стеклу хлещет дождь, мимо идут сгорбленные прохожие, автобусы и такси гонят на тротуар волны воды, бурые реки текут в водостоки. Я думаю о том, что случилось с девушкой, о которой я писала, как она босая бежала по мощеной улице, умоляя о помощи. С Рейчел могло произойти что угодно. Возможно, сейчас она где-то под дождем. Голосует, стоя на обочине шоссе. Или валяется в канаве. Или под мостом. Или ее сбила машина. Или она сбежала, куда-нибудь на север, в Шотландию, за границу. Или лежит лицом вниз на поверхности воды, и ее раздутое тело бьется о бетонную стенку в гавани. Я закрываю глаза.

— Не знаю, — отвечаю я. — Я не знаю, что думать.

Когда мы наконец едем покупать детскую коляску, удовольствия мне это доставляет гораздо меньше, чем я ожидала. Дэниэл предлагает, чтобы мы отправились в загородный торговый центр, где продают товары по сниженным ценам. Туда и на поезде путь неблизкий, ехать не меньше часа, а перегоны между станциями все длиннее и длиннее.

В торговом центре, да и по дороге домой мой муж все больше молчит. Новая коляска стоит возле нас в уголке для инвалидных кресел. Что за глупости? Почему мы не поехали на машине?

— По-твоему, это большой расход? — обращаюсь я к мужу, нарушая молчание. — Я знаю, что на нашем совместном счете денег становится меньше, но ведь у нас есть сбережения, помнишь? Почему не перевести часть денег на покупку детских вещей? Разве мы не на это копили?

Дэниэл отвечает, что дело не в деньгах. Что беспокоиться не о чем.

— Я просто переутомился, — натянуто улыбается он. — Пораньше надо спать лечь.

И мы снова надолго умолкаем. Я смотрю на запущенные пригородные сады вдоль железнодорожной линии, на движущуюся галерею сломанных велосипедов, на детские горки, на залитые водой батуты. Задние фасады домов пестрят сломанными спутниковыми антеннами. Мои веки тяжелеют. Я плохо спала минувшей ночью.

С тех пор, как к нам наведались полицейские, искавшие Рейчел, я места себе не нахожу от беспокойства. Я ведь думала, раз она прислала мне на телефон сообщение, значит, с ней все хорошо. Но получается, что к матери она не поехала, иначе полиция ее бы не разыскивала.

Дэниэл твердит, чтобы я не тревожилась. Говорит, что на следующий день после праздника Рейчел была жива и здорова, раз отправила нам SMS. А если она передумала ехать к матери, что с того? Значит, сейчас она с отцом своего ребенка или у какой-то новой подруги.