Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

Если же он умен, то таился два десятка лет – возможно, жил внешне респектабельной жизнью и тайком сеял вокруг себя хаос.

Если он притворялся добропорядочным членом общества, то разглашение его секретов действительно грозит смертью.

Грейс проехала Санта-Барбару и приближалась к Солвангу, а вестей от Уэйна все не было. Он попросил два или три дня, но доктор думала, что адвокат просто перестраховывался, и теперь ее вера в успех слабела с каждой милей. Потому что – если быть откровенным – на самом деле все предельно просто: позвонить нужному человеку. Он смог или не смог, захотел или не захотел.

Блейдс включила музыку и проверила маршрут. Позади шестьдесят пять миль, осталось двести девяносто. Ее нога уже стала нажимать на педаль газа, когда на шоссе появились патрульные машины. Все равно Грейс ощутила прилив энергии – возможно, она доедет до цели за день. Найдет ничем не примечательный приличный отель в центре Окленда, который граничит с Беркли, спокойно выспится, а утром отправится на охоту.

Когда она подъезжала к Ломпоку, позвонил Уэйн.

– Нашли что-нибудь? – спросила Грейс.

– Вроде того.

– Я слушаю.

– Привет. – Тон юриста вдруг стал шутливым. – Я так рад слышать свою любимую племянницу… Весь день занята? Да, сочувствую, дорогая… Конечно, это было бы здорово… Дай запишу… «Рыжая телка»… Санта-Моника… шесть вечера тебя устроит?

Кто-то неожиданно вошел в его кабинет? Быстро же среагировал Кнутсен! Грейс была рада, что он ей помогает.

Обратная дорога займет не меньше двух с половиной часов – даже больше, если в час пик начнутся пробки. Но все равно времени более чем достаточно.

– До встречи, дядя Уэйн, – сказала Блейдс.

Ее собеседник повесил трубку, не рассмеявшись.

Ресторан был старомодным: просторная зала со сводчатым потолком, тисненые обои зеленого цвета, неяркий свет, кабинки, обитые оливковой кожей, а на полу фальшивый персидский ковер, заглушавший шаги. Репродукции фламандских натюрмортов, сценки из глупых комиксов о вине, а слева от бара – схема разделки туши бедного бычка на стейки, ребрышки и антрекоты.

Грейс приехала на десять минут раньше, но Уэйн был уже здесь – одна половина его пухлого тела была видна, а другая скрывалась в тени угловой кабинки. Несмотря на обилие посетителей, кабинка рядом была свободна. На столе перед ним стоял мартини с тремя оливками, похоже, нетронутый. Адвокат грыз хлеб и почти не отреагировал на севшую рядом с ним доктора Блейдс.

Сегодня его одежда должна была впечатлять: желто-коричневый костюм с мягкими плечами, бледно-оранжевая рубашка и тот же яркий синий галстук, как на официальном снимке. Он не сдвинулся с места, но взял Грейс за руку и на секунду сжал ее.

– Дядя, – сказала она. – Спасибо, что нашли время.

Уэйн слабо улыбнулся.

– Семья прежде всего.

Подошел официант в белой куртке.

– По-прежнему ничего не хотите, мистер Кнутсен?

– Нет, только напитки, Хавьер. – Юрист повернулся к Грейс: – Кэти?

– Кока-колу, дядя Уэйн.

– Уже несу, – сказал официант. Адвокат вложил в его руку купюру, и его глаза округлились. – Вы уже расплатились, сэр.

– Считай это бонусом, Хавьер.

– Большое спасибо. – Официант удалился.

– Бонус за пустую соседнюю кабинку? – спросила психотерапевт.

Уэйн пристально посмотрел на нее, вздохнул, отвернулся и сделал вид, что рассматривает картину, на которой был изображен мертвый кролик, подвешенный среди фруктов, цветов и трав.

Хавьер прибежал с бутылкой колы. Грейс пригубила напиток, а Кнутсен так и не притронулся к своему мартини. Женщина ждала, пока он расправится с целой корзинкой хлеба. Жуя и стряхивая крошки с рукава, Уэйн пробормотал:

– Только углеводов мне и не хватало.

Официант принес новую корзинку хлеба, наполнил бокалы водой и спросил, все ли хорошо.

– Превосходно, – ответил юрист.

– Постоянный клиент, – заметила Блейдс, когда они снова остались одни.

– Стараюсь заглядывать сюда, когда бываю в западных районах. Я живу в Сан-Марино [10], – ответил адвокат.

Он ехал через весь город, по пробкам, чтобы оказаться как можно дальше от дома. Но не боялся показать свою «племянницу» официанту. Значит, сюда он приходил ради удовольствия, а не по делу.

– Я ценю, что вы нашли для меня время… – сказала Грейс.

– Конечно, ты же мой клиент. – Уэйн взял свой мартини, сделал большой глоток и съел одну оливку. Он слишком долго жевал, а потом окинул взглядом помещение, еще полминуты просидел неподвижно и, наконец, достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Маленький, какой обычно прикладывают к приглашению, для письменного ответа. Блейдс постаралась скрыть свое разочарование. Она надеялась на толстый пакет служебных документов.