Джонатан Келлерман - Дочь убийцы

Только что напечатанную визитную карточку парень проигнорировал.

– Как вас зовут? – поинтересовался он.

– Сара Мюллер.

– Запишитесь здесь, ладно? – Он подвинул к ней журнал регистрации.

Грейс написала свое придуманное имя, и администратор протянул ей ключ с пластмассовым брелоком в виде маленькой бутылки молока.

– Хотите апельсиновый сок по утрам? Завтрак у нас не подают, но я могу позвонить, и вам будут оставлять сок, только не свежевыжатый, а в бутылке.

– Тоже не нужно. А кофе?

Печальные глаза парня указали на ступеньки, ведущие на улицу. Пальцы его продолжали стучать по клавишам.

– «Питс», «Один-два-три», «Кафе Герилья»… Продолжать?

– Спасибо, – сказала Блейдс. – Надеюсь, вай-фай у вас есть?

– Тут, внизу, нормальный, – ответил парень. – Наверху иногда тормозит. – Его пальцы задвигались быстрее, а потом он прервался, чтобы прочесть ответ, и громко рассмеялся.

Грейс посмотрела на молочную бутылочку: комната номер 420.

– На самом деле сорок два, – пояснил портье. – Не знаю, зачем они добавляют нолик.

– Верхний этаж? – уточнила она.

– Там только этот номер и еще один. – Молодой человек снова принялся печатать, а потом заговорил, обращаясь к экрану: – Клоун, лузер, придурок!

Номер оказался на удивление большим, пропахшим лизолом и залежавшейся пиццей, с парой двуспальных кроватей, накрытых покрывалами с ярким цветочным орнаментом и разделенных тумбочкой из древесно-стружечной плиты. В ящике тумбочки лежала Библия, большинство страниц которой были вырваны. Кроватей было две, но подушка всего одна, на правой, – комковатая и брошенная как попало.

Стены покрыты зеленой штукатуркой. Занавески с цветочным узором, как на покрывалах, слегка раздвинуты, открывая желтые потрескавшиеся жалюзи. Тем не менее в комнату не проникали ни свет, ни звук. Окно выходило на парковку за гостиницей, которая заглушала шум Юниверсити-авеню.

Один шкаф из такой же хлипкой деревоплиты. Дохлая бабочка в верхнем ящике. Остальные ящики чистые и застелены оберточной бумагой.

Ванная комната маленькая, облицованная шестиугольной белой плиткой с трещинами, а также с серыми, желтыми и ржавыми пятнами. Маленькое белое полотенце с вышитыми буквами OH . В ванну поместится разве что трехлетний малыш. Вода из душа шла сначала ржавая, но затем очистилась. Унитаз без крышки непрерывно шипел.

Превосходно.

Грейс отправилась спать.

Она проснулась в половине восьмого, чувствуя себя отдохнувшей и бодрой. Включила ноутбук и обнаружила, что вай-фай не работает – как ее и предупреждали. Приняв едва теплый душ, женщина надела джинсы, туфли без каблука на резиновой подошве и черный хлопковый джемпер. Парики остались нераспакованными, а маленькую «Беретту» и патроны Грейс сунула в дорожную сумку, завалив одеждой. От грабителей это не защитит, но случайный любитель поживиться чужим добром сразу их не найдет.

«Глок» и ноутбук отправились на дно сумки.

Пора подкрепиться.

Раннее утро, а улица уже заполнена пешеходами.

У студентов колледжей и самозваных бунтарей имеется одна общая черта: они любят поесть. От выбора национальных кухонь голова шла кругом, и в конечном итоге Блейдс остановилась на пармской ветчине, бермудском луке, омлете с острым перцем, толстых ломтях дрожжевого хлеба, привезенного с противоположного берега залива, из Сан-Франциско, стакане свежевыжатого мандаринового сока с мякотью и косточками и чашке приличного кофе. Все это ей подали в кафе, которое заявляло о приверженности местным продуктам, органической пище и защите окружающей среды, а кроме того, выступало против любой военной активности.

Подкрепившись, Грейс заглянула в комиссионный магазин рядом с гостиницей и нашла синий пиджак без неприятного запаха, стоивший всего тридцать долларов. Переместившись к корзине с головными уборами, она обнаружила, что тест на запах им пройти сложнее, но в конечном счете откопала растянутую лыжную шапочку из тонкой серой шерсти, которая каким-то образом избежала плесени. Нос психотерапевта уловил слабый аромат лака для волос – можно было надеяться, что предыдущая хозяйка была модной и аккуратной девочкой. Изучив внутреннюю поверхность шапочки на предмет гнид или еще каких-нибудь неприятных вещей и ничего не обнаружив, Блейдс купила ее за пять долларов.

Шапочка охватывала всю ее голову, полностью скрывая короткую прическу. Без макияжа и в новой одежде Грейс превратилась в Анонима из Беркли.