Игорь Фёдоров - Волк

За всеми делами-заботами одним замечательным утром зажглось ярким светом, а вечером погасло тридцать первое августа, подарив на прощанье ослепительно красивый закат, небольшой дождь и радугу на полнеба. Каникулы закончились.

Когда заканчиваются каникулы и начинается учеба, все студентам (особенно нерадивым) хочется учиться, ходить на лекции, наверстать упущенное, взяться, наконец, за ум. И мы с Пахой были готовы отнестись к учебе с повышенным усердием. Да, прошлый год прошел не очень гладко, признаем. Мы не особо желали учиться, а на лекциях, ожидая заветного звонка, играли в «морской бой». А вот теперь нас посетила жажда знаний, тяга к расчетным формулам и специализированной терминологии. Но первое сентября второго курса встретило нас неласково и начисто убило желание учиться дальше. Не успели мы войти в аудиторию, как Анна Александровна направила нас в деканат. Сердце чувствовало недоброе.

— С этого дня на лекциях вы будете порознь, — сообщила нам завуч, уже зная нашу реакцию и готовая дать отпор.

Мы, в свою очередь, тоже предполагали, для чего нас вызвали и были готовы к жаркой дискуссии, хотя и не верили в положительный исход. Переубедить преподавателя в чем либо, невозможно. Так показывает жизненный опыт. Поэтому нам было все безразлично, и бунтовали мы ради бунта.

— Это подавление свободы выбора, — спокойно сказал Паха.

— Это ради вашего же блага. Я сразу поняла, что вы хулиганы. У вас на лицах обозначен подростковый максимализм и это не так хорошо, как вы думаете. После прошлогоднего случая вы до сих пор остаетесь у меня в черном списке. И, честно сказать, я жду не дождусь, когда вы опять оступитесь, чтоб с позором отчислить. И тут уже ни деньги, ни связи не помогут.

— Если вы нас рассадите, мне не у кого будет списывать, — поделился я, — и я скачусь до двоек.

— В таком случае на производство не попадет очередной проходимец.

Зараза!

— В нашей группе мы — изгои, — продолжил Паха, — нас не любят. Если нас рассадят, мы будем беззащитны перед этим агрессивным стадом.

— Очень хороший повод влиться в коллектив и найти новых друзей.

— Вы не понимаете…

— Нет, не понимаю, — перебила завуч, — не понимаю, как можно было купить экзамены, в то время, как Митрофанов, какой-никакой, но явился.

Паха несколько помрачнел:

— Во-первых, я жутко болел, и готов был прийти на пересдачу. Хоть сейчас.

— Уже не надо.

— Во-вторых, это была идея моего отца, причем идея чистая и бескорыстная. В какой-то степени.

— Еще какая корыстная.

— Да вы же сами взяли эти деньги!

Пожалуйста, только не сболтни лишнего, мысленно попросил я. Так ли мы уверены, что часть денег осела в карманах деканата.

— Эти деньги, которые я взяла с омерзением, пошли на ремонт института. В частности, третьего этажа. Остальное было сделано за счет учебного фонда. Можно было бы даже сказать «спасибо» Алексею Викторовичу. К сожалению, это распространенная практика, когда родители платят деньги за своих детей. Приходиться с этим мириться. Хотя деньги пошли на благое дело, сам поступок отвратителен.

— Но я-то об этом не знал, — Паха посмотрел на завуча невинными глазами, — и сам был в шоке от случившегося. Я же учил, готовился.

— Мы вместе готовились, — встрял я.

— Митрофанов, тебя не спрашивают. Твою «четверку» честной тоже не назовешь.

— И мы с Серегой накануне экзамена не пили, не гуляли, как все остальные. Просто оба нечаянно заболели, только мне было на порядок хуже. Наверно в той кафешке макароны были не свежими, даже?

Он посмотрел на меня, ожидая поддержки.

— И чай пах плесенью, — добавил я.

— Вот мы и отравились. И мне до сих пор неловко, не потому что я не пришел на экзамен. Не потому, что за меня заплатили. Бог нам всем судья. Мне стыдно, что я оставил своего друга одного, без поддержки.

— Гореть тебе в аду, — буркнул я.

— В свою защиту, хочу сказать, что я молился за него…

Завуч спрятала лицо в ладони, ее плечи задергались.

— …и благодаря моим молитвам, он сдал.

Я усердно кивал головой.

Завучу понадобилось время, чтобы стать серьезной.

— Знаю я, как он сдал.

— Главное — результат.

Если бы Паха чуть поднажал, завуч бы рассмеялась, что случается не часто. Но и данный эффект был неплохим.

— Вам обоим надо было в театральный поступать. Все предпосылки для этого имеются. На будущее — если я вас все-таки выгоню, поступайте туда. У меня там подруга работает, замолвлю за вас словечко.