Игорь Фёдоров - Волк

— А пока? — спросил я.

— А пока вы будете сидеть за разными партами, и налаживать отношения с коллективом.

Другого мы и не ожидали. Главную задачу мы выполнили — поглумились над завучем. Правда, в итоге только позабавили, но разве это плохо? Может, наши отношения будут более теплыми.

— Это еще не все, — продолжила завуч.

Вы вздохнули и приготовились к еще худшим новостям.

— Вы не приходили на отработку.

Мы с Пахой переглянулись.

— О какой отработке идет речь? — спросил я.

— Общественно-полезный труд. Обязателен для всех. Студенты, окончившие первый и второй курсы, дружно занимаются улучшением внешнего и внутреннего вида нашего института.

— Во время своих законных каникул? — удивился Паха.

— Это не справедливо, — сказал я, хотя в школе против отработки ничего не имел.

Буду ли я успевать встречать Марину из библиотеки. Лето прошло, с каждым днем темнеет все раньше и раньше. Да и я уже привык к роли охранника. Это как ответственная миссия, которая неплохо поощряется со стороны охраняемой.

Замечание про справедливость завуч пропустила мимо ушей:

— Раньше студентов отправляли на картошку в октябре, теперь, вместо этого — июльская отработка. Покраска парт, поливка клумб и так далее. Вы заметили, как все вокруг изменилось?

— А мы были не в курсе всяких там отработок, — возмутился Паха.

— А надо было на экзамены приходить вместе со всеми.

Мы готовы были все стерпеть, чтобы искупить вину, которая нам казалась не такой уж и тяжелой, но эта новость была слишком неприятной и неожиданной.

— После уроков, скажем, числа с десятого, поступаете в распоряжение нашего завхоза. Не думаю, что это будет для вас обременительно. Потаскаете что-нибудь с места на место, гвоздь приколотите.

— А надолго это все? — с грустью в голосе спросил я.

— Две недели, с понедельника по пятницу. В субботу отдыхаете. Всего десять дней и… — она посмотрела на нас строгим взглядом, — стоит ли вам напоминать, что будет, если вы решите все проигнорировать?

— Нет, — буркнули мы, стараясь, чтобы злые нотки в наших голосах намекнули о нашем отношении ко всяким там отработкам и рабским повинностям.

— Вот и хорошо, — завуч мило улыбнулась, — можете идти. Скоро прозвенит звонок.

Мы уже выходили в коридор, как услышали:

— Тряскин!

Мы остановились.

— В противном случае, твои родители заплатили бы за твоего друга?

Вопрос был не к месту. Паха очень переживал за случившееся. Он виновато посмотрел на меня, я ободряюще кивнул.

— Не тушуйся, брат.

— Нет, — бодро ответил Паха.

— Я так и знала, — ехидно сказала завуч.

Потепления отношений на данный момент не предвиделось.

— Он сам бы за себя заплатил.

Не дожидаясь новых вопросов, мы выскочили в коридор.

Мы решили больше не качать права, чтобы не наломать новых дров. Еще старые не догорели. Мы смирились, решив, что ничего страшного не произошло, а быть отчисленным из-за очередных выкрутасов нам не хотелось. Паху дома ждала Альбина, его гражданская супруга. Я вечером встречаю Марину из библиотеки. Надо хоть иногда показывать нашим девушкам, что мы серьезные и ответственные люди, уверенно смотрящие в завтрашний день. Что с нами стоит иметь дело, а наше будущее — надежно и безоблачно. Но всегда что-то идет не так.

Паха переехал на третий ряд, за пятую парту возле окна. Он по-хозяйски отодвинул на подоконнике горшок с полузасохшим цветком и стал смотреть на улицу. Его сосед, обычно общительный пацан, на этот раз погрузился в свои мрачные думы. Не думаю, что Паху это хоть как-то огорчило.

Я занимал место, выбранное мной год назад — в первом ряду, на первой парте, возле входной двери. Чтобы в случае пожара первому выскочить из аудитории. Ко мне подсадили долговязого, вечно недовольного типа. И у него были причины для недовольства. Первое сентября, как и желание учиться, у него тоже было испорчено. Он и раньше меня не особо жаловал, а теперь и вовсе невзлюбил. Желая показать свой характер и полное презрение ко мне, он в наглую раскидал свои тетрадки по парте, вероломно залезая на мою половину.

— Попрошу не вылезать за границу, — твердо сказал я.

Новый сосед фыркнул:

— Пусть лежат, не задавят.

Следующие несколько секунд должны были определить, кто хозяин моей парты, а кто тихий безропотный квартирант. Пока преподаватель отсутствовал.

Я махнул рукой и его тетради, шурша страницами, красиво посыпались на пол. Часть группы вздрогнула от неожиданности.