Стейнар Браги - Ката

– А как ее зовут?

– Элин, отчество не знаю. Она от него беременна, ей едва исполнилось двадцать. Если они не расстались, предполагаю, что она ходит к нему несколько раз в неделю – на съемную квартиру в столичном регионе, снятую недавно и зарегистрированную не на него и не на девушку; окна там занавешены, в гостиной – компьютер для игр, на столе под рукой – оружие, и холодильник набит тем, что приносит девушка. Это она обеспечила ему алиби в день убийства Гардара: сказала, что они тогда вместе ходили в кафе.

Фридьоун встал из-за стола, расстегнул пиджак и засунул руки в карманы.

– Спасибо, – сказала Ката. Она кивнула в сторону конверта, но Фридьоун посмотрел на нее с каменным выражением лица.

– Больше не звоните мне, – сказал он, развернулся и ушел.

Ката осталась за столиком и допила свой кофе. «Вафельницы» сидели, прищурив глаза, и листали каждая свой журнал. На обложке одного из них был изображен вставший на дыбы единорог, а у него радуга над головой и крошечная сверкающая слезинка, готовая вот-вот сорваться с рога.

Было одиннадцать часов субботнего вечера. В коридоре (это не называлось «приемным покоем», ведь пациентам в нем не было покойно) сидели «полторы калеки», которые уже записались и ждали осмотра.

Сейчас было затишье. В следующие часы места в коридоре быстро заполнятся, потом – смотровая и койки, и врачи, санитары, медсестры и специалисты по перемещению каталок будут, не покладая рук, штопать пациентов и отправлять домой или распределять в нужные отделения больницы для дальнейшего лечения. В большинстве случаев непременно будут переломы костей: нос, стопа, палец, запястье, плюсна, лодыжка, ребро, смотря по тому, наносил пациент удары или получал их; а еще порезы осколками стекла, если пациент упал, с плачем бросился, покатился или в пьяном виде пополз по тротуару, полу в баре или гостиной в квартире, где проходила вечеринка. Девушки часто калечились, когда ходили в туалет: задирали юбку, спускали колготки, но потом падали задом на осколки и резались, а когда начинала идти кровь, то они считали (иногда), что непременно умрут.

Вообще говоря, ожидающие в коридоре, как правило, считали, что они сами – или их друзья, родственники, или возлюбленные – при смерти. Кате казалось, что чем меньше была такая вероятность, тем больше от них стояло визгу. Несколько дней назад она сходила на прием к заведующему отделением, а потом к кадровику и попросила снова перевести ее в онкологию. Всю минувшую неделю она работала в ночные смены, а по завершении этой последней уходила в недельный отпуск, и ей больше не надо было возвращаться сюда.

В коридор вошли двое мальчишек, которым, наверное, не было еще и пятнадцати, – оба в клетчатых рубашках и брюках, приспущенных настолько, что виднелись трусы с логотипом «Келвин Кляйн». У одного из них рука была в крови, и капли падали на пол.

– Что произошло? – спросила Ката; она знала, что мальчишка наверняка ударил кого-нибудь или в лучшем случае стену.

– Не помню, – ответил он.

Гвюдрун поторопила мальчишек в заднюю комнату, а вскоре вбежали три девочки-подростка, искавшие их. Ката усадила девчонок и велела не беспокоиться. Затем вызвала уборщицу, чтобы вытереть с пола кровь, и полицейских, которые прибыли через несколько минут, чтобы поговорить с окровавленным мальчишкой.

Когда суматоха улеглась, Ката зашла во внутреннюю сеть больницы и нашла данные об Атли. Пять лет назад его привезли в отделение «Скорой помощи» с пищевым отравлением; затем он сломал руку, получив «производственную травму». А год назад ему зашивали костяшку пальца и рану на затылке: он сказал, что упал с мотоцикла. В последнем случае его положили в больницу на сутки с подозрением на сотрясение мозга и в ожидании результатов обследования. В качестве контактного лица была записана Элин Инга Кьяртансдоттир.

Ката зарегистрировалась на сайте island.is и посмотрела данные Статистическго бюро на эту Элин: оказалось, ей около двадцати, живет на Квассалейти, прописана у родителей. Согласно больничной сети она полтора месяца назад ходила на акушерский осмотр в Центральной больнице на проспекте Хрингбрёйт, а это означало, что девица беременна.

Полицейские вывели тех двух мальчишек из больничного отделения в машину. Мальчишка с рукой в гипсе крикнул девочкам, что встретится с ними на какой-то вечеринке позднее этой же ночью. Через несколько минут девочки тоже исчезли, и некоторое время коридор был пуст. Ката посмотрела на часы и поняла, что осталось чуть меньше получаса до того, как на дежурство заступит охранник. В выходные, пока пациенты ждали осмотра, они завязывали новые драки или пытались завершить старые, прерванные на улице, а иногда кто-нибудь набрасывался на медработников. Но последнее в истории больницы начало происходить только около миллениума – примерно в те же годы, когда количество заявлений об изнасиловании подросло до сорока процентов за одно десятилетие. Никто не знал, что именно изменилось, но большинство, кажется, было согласно, что изменение это необратимо.