Лоренс Гоф - Сэндсторм

– Ты хотел, чтобы я сказал ему правду? – отозвался Мунго, глядя в окно на Нил. Он вспоминал…

Лайам О'Брэди выстрелил в какого-то юнца, который шагал по горной тропе, ведя на поводу мула. На расстоянии в триста ярдов лица было не разобрать, а когда они приблизились к телу, распростертому поперек тропы, оказалось, что вместо лица у паренька кровавое месиво. Мунго не выдержал. Он сначала отобрал у Лайама винтовку, а затем нанес тому удар ребром ладони по шее.

Лайам умер, не издав ни звука. Хьюби слегка удивился, но и только. Приятели отвели в сторонку мула, навьюченного пятигаллоновыми канистрами с керосином, что предназначался для размягчения листьев коки, и пристрелили животное, всадив пулю между глаз. Потом Мунго принялся копать могилу. Свитс наблюдал. Мальчишка-индеец остался лежать, где упал. Не то чтобы Мунго и Хьюби было на него наплевать, нет; они справедливо предположили, что у паренька есть родители, которые имеют полное право оплакать своего сына и похоронить так, как сочтут нужным. Утоптав землю на могиле О'Брэди, Мартин и Свитс направились по тропе вниз. Когда они проходили мимо мертвого мула, тот выпустил газы. В джунглях владычествовала тишина, попугаи хранили молчание; в общем и целом день выдался не слишком удачным.

– Как дела? – спросил Дауни.

Чарли моргнул. Появление агента ЦРУ застало его врасплох. Он лежал на спине, заложив руки за голову, и прокручивал в памяти эпизоды своей жизни в Лос-Анджелесе, той самой жизни, с которой, как полагал, расстался навсегда. Дауни ждал ответа, неодобрительно поглядывая на взъерошенные волосы и небритый подбородок Чарли.

– Жарко, – отозвался наконец Макфи.

Дауни кивнул. В комнате, должно быть, было что-то около восьмидесяти градусов. На кровати, в ногах Чарли, валялись газеты: «Геральд трибьюн», каирские «Эль-ахар», «Эльахрам» и даже «Иджипшн газет», тираж которой колебался от пяти до десяти тысяч экземпляров. Верхние страницы «Трибьюн» шевелил легкий ветерок, которого было явно недостаточно, чтобы разогнать царившую в комнате духоту. Дауни позвал дежурившего у двери морского пехотинца и с его помощью приоткрыл окно на целых шесть дюймов; впрочем, усилия, по всей видимости, оказались напрасными.

– Нашел что-нибудь о своем деле? – справился Дауни, указывая на газеты.

– Нет, ни словечка.

– Ведь в сейфе было что-то еще, кроме денег, верно?

Чарли не ожидал подобного вопроса, растерялся и вдруг сообразил, что утвердительно кивает головой.

– Что именно? – круглое лицо Дауни оставалось спокойным, в темных глазах не было и намека на осуждение.

– Какой-то список. С именами.

– Расскажи поподробнее, – потребовал Дауни. Он хотел знать, не было ли в том списке его имени, но впрямую спрашивать не стал.

– Да особенно и рассказывать нечего, – пробормотал Чарли. – Конверт засунули меж двух пачек. Я схватил его по чистой случайности, сперва даже не заметил.

– Ты не помнишь имен в списке?

– Нет.

– Они были написаны от руки или напечатаны?

– Первое.

– На каком языке?

– На том, который мне не знаком. По-моему, это был шифр.

– А ты уверен, что ничего не перепутал? – Дауни скептически хмыкнул.

Чарли, удивляясь своей откровенности, пустился объяснять, как выглядели конверт и тот листок папиросной бумаги, что находился внутри. Дауни слушал очень внимательно, хотя ни о чем особенно любопытном Чарли не упоминал. Он редко перебивал, зато часто подбадривал, а когда Чарли закончил, произнес:

– У тебя отличная память, Чарли, несмотря на твою приверженность гашишу. Какого черта ты болтаешься в Каире, с такой-то головой?!

– Так сложились обстоятельства. Но я копил деньги на билет домой и через пару месяцев наверняка бы вернулся.

– Тебя считали преуспевающим бизнесменом. Почему ты не снял трубку, не позвонил своему адвокату и не сказал, что тебе нужны деньги?

– Я решил, что должен всего добиться сам, – отозвался Чарли и пожал плечами, потом закурил и предложил сигарету Дауни.

– Спасибо, я не курю.

Чарли вдруг вспомнилась реакция Джимми Абрамса. Тот принял сигарету, однако взял ее как-то неуклюже, что сразу же выдало в нем некурящего. То, что он попытался обмануть Чарли, отнюдь не пробудило в душе последнего дружеских чувств. Абрамс постоянно притворялся. С Джеком Дауни все было наоборот. Дауни как будто вменил себе в обязанность соблюдать известное расстояние и не сокращать его ни в коем случае.

– Ах да, – проговорил Дауни, – как зуб?