Лоренс Гоф - Сэндсторм

Дауни этого не знал, а потому свой купил на рынке. Он пожал плечами.

– Мне нравится здешний климат. Если знать ходы и выходы, то Рио покажется вполне приличным городишком. Избыток дешевой рабочей силы, – он ухмыльнулся. – Но больше всего меня привлекают местные красотки.

– Сколько ты отвалил, Джек? – спросил Мунго, обводя рукой двор.

– Я тут не хозяин. Неужели ты думаешь, что у меня так много денег? Я всего лишь арендую поместье.

– Черт побери, какой дурак отважился заключить с тобой договор об аренде? – Мунго сплюнул на кафель. – А сколько ты получил от Каддафи?

– Ни цента. – Дауни наклонил голову, сунул палец в ухо, потом вытер тот полотенцем и наклонил голову в другую сторону. – Что сталось с Хьюби, Дженнифер и нашим общим другом Чарли? – Мунго достал из кармана цветную фотографию, на которой были запечатлены Дженнифер, Чарли, Синтия и младенец в пеленках. Семейство сидело на деревянной скамейке в сквере недалеко от Кингз-роуд. Голубое небо, зеленая листва платанов, все улыбались, все довольны. Дауни высморкался, потом сказал:

– А Синтия ничего, симпатичная.

– Да, – согласился Мунго и выпил еще сока. Тот был свежим и холодным.

– А как Хьюби?

Мунго улыбнулся. Дауни почувствовал, что у него на лбу выступили капли пота.

– У меня есть три миллиона баксов, они лежат на номерном счету в Цюрихе. Только скажи, сколько ты хочешь.

– Все, – ответил Мунго. – До последнего цента. – Он извлек из-под пиджака пистолет, хромированный автоматический «кольт» 45-го калибра. Такие пистолеты не были редкостью, однако, насколько знал Дауни, лишь Хьюби Свитс вделал в мушку своего ярко-красный рубин. Плечи Дауни поникли, из глаз сразу исчез всякий блеск. Мунго продолжал:

– Хьюби старался, как мог, но немного не дотянул. Он сгорел в пустыне вместе с вертолетом. Знаешь, все эти современные металлы горят за милую душу. Когда пламя улеглось, от него осталась горстка пепла.

– Деньги в Центральном банке Цюриха, в Швейцарии, – проговорил Дауни, устало разведя руки.

– Я думал, такие, как ты, хранят бабки в Панаме или на Багамах.

– Не доверяю цветным, – пробормотал Дауни.

– Хочешь знать, что меня действительно достало, – Мунго усмехнулся. – Та комнатушка в Тунисе, с окнами на скотобойню. Нехорошо, Джек, ой как нехорошо.

– За деньги можно купить все на свете, – изрек Дауни; похоже, он и впрямь придерживался такого мнения. – По крайней мере я никогда не дешевил.

– Назови мне пароль счета. И цифры, то есть номер.

– Да, конечно. Однако…

– Сегодня последний день твоей жизни, Джек, – перебил Мартин. – Тебе остается всего лишь решить, кому достанутся деньги – мне, Дженнифер и Чарли или какому-нибудь вонючему банкиру.

Дауни пригубил сок, задумчиво выпустил изо рта клуб дыма – Мунго отдал ему сигару, – потом посмотрел на солнечные блики на поверхности океана, проследил за невыразимо прекрасным полетом чайки по голубому небу. Последний день жизни! А он чувствует себя так, словно только что, родился. Господи! Неужели такое возможно? О, как он хочет женщину! Лишь тронь его, и он взорвется. Мунго, щелкнув предохранителем, наставил пистолет на Дауни. Тот воззрился на рубиновую мушку, оперся локтями о стол, сложил вместе ладони.

– Дженнифер. Синтия. Чарли, – проговорил Мунго. – Что ты против них замышлял?

– Ничего, – отозвался Дауни. – Честное слово.

– Извини, Джек, но я не верю.

Дауни докурил сигару до самых пальцев, сунул окурок в пепельницу, назвал Мунго пароль и номер, а затем ухватился за столешницу, опрокинул стол, спрятался за него и протянул руку к зажигалке. Мунго выстрелил. Пуля чиркнула по стеклу, на котором не осталось даже царапины. Дауни пальцами одной руки зажал себе ноздри, а второй нацелил на Мартина золотой «Ронсон». Мунго сообразил, что его сейчас прикончат. Зажигалка, оказывается, стреляет пулями с ядовитым газом! Нет, подумал он, нет, такого не может быть!

Чарли, стоявший в тени фиговых деревьев у дальнего конца бассейна, нажал на спусковой крючок «ремингтона», который они купили в Рио. Винтовка была заряжена патронами на оленя. Пуля угодила Дауни в правую ногу, раздробила коленную чашечку. Дауни вскрикнул – скорее от удивления, чем от боли. Мунго выстрелил в кафель; рикошет пришелся Дауни в руку. Зажигалка упала на стол, на нее закапала кровь. Мунго ударом ноги отправил «Ронсон» в бассейн и спросил:

– Хочешь помолиться?

Дауни открыл было рот, но не успел произнести ни слова, ибо Мунго нажал на курок. Пуля вошла Дауни в сердце. Он раскинул руки в стороны, полотенце свалилось с чресел, грузное тело распростерлось на кафеле. Мунго сделал шаг назад, прицелился и выстрелил еще шесть раз. Говорят, семь – число счастливое. Пули пронзили труп насквозь, отскочили от кафеля, угодили какие-то в окна, какие-то в стены дома. Дауни дернулся и затих. Эхо выстрелов постепенно замолкло.