Джонатан Келлерман - Книга убийств

— Могу я поговорить с преподобным Фредом или преподобной Глендой?

— Преподобный Фред сейчас в Оранжевой миссии, но преподобная Гленда наверху. Как мне вас представить?

Речь его была четкой, в прозрачных глазах светился ум. Майло вдруг отчетливо представил, что старик работал официантом в загородном клубе, где богачи каждый день давали ему бесплатные уроки правильной речи. Кто знает, если бы у него был другой цвет кожи, возможно, прислуживали бы ему.

— Майло Стеджес.

— А по какому вопросу, мистер Стеджес?

— По личному.

Старик сочувственно посмотрел на него.

— Один момент, мистер Стеджес.

Он медленно поднялся по лестнице и через несколько минут вернулся.

— Преподобная Гленда ждет вас, мистер Стеджес. Второй этаж, третья дверь направо.

В маленьком, почти пустом кабинете за аккуратным дубовым столиком сидела Гленда Стивенсон, которая совсем не изменилась за прошедшие десять лет. Пятьдесят фунтов лишнего веса, слишком много косметики, длинные темные волосы собраны в высокую прическу, открывая улыбчивое лицо. Да и в выборе одежды она осталась верна себе: розовая кисея с ткаными горошинами, кружевной воротник. Всякий раз, когда Майло с ней встречался, Гленда была одета во что-то розовое и вычурное.

Он не рассчитывал, что она его вспомнит, но Гленда сказала:

— О, детектив! Сколько же лет мы не виделись? Почему вы так давно никого ко мне не приводили?

— В последнее время я почти не имею дела с живыми, преподобная, — ответил Майло. — Я уже довольно давно работаю в отделе по расследованию убийств.

— О Господи! — сказала Гленда Стивенсон. — Ну и как вы с этим справляетесь?

— Во всем есть свои плюсы и минусы.

— Наверное.

— Ну а как идет процесс спасения душ, преподобная? Гленда улыбнулась:

— Без работы мы не останемся.

— Не сомневаюсь.

— Присаживайтесь, — предложила Гленда Стивенсон. — Чашку кофе?

Майло не заметил ни кофейника, ни автомата. Только коробка для пожертвований на столе и аккуратная стопка бумаг. Повинуясь импульсу, он сунул руку в карман, вытащил банкноту и бросил ее в коробку.

— О, это совсем не обязательно, — сказал Гленда.

— Я католик, — ответил Майло. — Стоит мне оказаться в религиозном учреждении, и у меня сразу же возникает желание сделать пожертвование.

Гленда хихикнула. Так смеются маленькие девочки. Но почему-то это не показалось Майло неуместным.

— Ну, тогда заходите почаще. Нужда в пожертвованиях есть всегда. Итак… Эдгар сказал, что вы пришли по личному вопросу?

— В некотором смысле, — ответил Майло. — Тут смешалась работа и личное — то, о чем я хотел с вами поговорить, необходимо сохранить в тайне.

Гленда наклонилась вперед, и ее грудь коснулась поверхности стола.

— Конечно. Так в чем же дело, дорогой?

— Ко мне это не имеет отношения, — сказал Майло. — Во всяком случае, непосредственно. Но я оказался вовлечен в расследование весьма щекотливой истории. Возникло одно имя, и я выяснил, что оно связано с вашей миссией. Речь идет о Вэнсе Коури.

Гленда откинулась на спинку кресла, и оно жалобно заскрипело.

— Сын или отец?

— Сын.

— Что он сделал?

— Похоже, вы не удивлены.

В моменты покоя лицо Гленды оставалось гладким — ничто так не заполняет морщины, как жир. Но теперь они появились в уголках рта, глаз и даже на лбу.

— Это может повлиять на судьбу миссии?

— Не думаю. Я бы никогда не стал ставить вас в тяжелое положение, преподобная.

— О, я знаю, Майло. Вы всегда были очень добры. Никогда не жалели времени, чтобы доставить к нам заблудшие души. То, как вы держали их за руки, как вы с ними обращались…

— Я лишь пытался очистить улицы, а вы всегда были здесь. Боюсь, религия не имеет к этому никакого отношения.

— О, думаю, вы ошибаетесь, — возразила Гленда. — Мне кажется, из вас вышел бы прекрасный священник.

Майло почувствовал, что краснеет. Ничего себе.

— Коури, сын… — продолжала между тем Гленда Стивенсон. — Когда мы с Фредом сюда перебрались, нас мучили сомнения. Мы немало времени провели в этом районе и прекрасно знали его отца — все обитатели Скид-роу слишком хорошо его знали.

— Владелец трушоб.

— Владелец трущоб и очень злой человек — он никогда не давал нам ни цента, а мы не раз просили его о помощи. Вот почему мы очень сильно удивились, когда через несколько месяцев после его смерти к нам пришло письмо от его адвоката, в котором говорилось, что он завещал нам свой отель для создания в нем миссии. Боюсь, наша первая реакция была не самой лучшей.