— Ну, прощай, сук-кин сын, — сказал я, подражая его манере тянуть звуки.
Рихо как-то печально улыбнулся одними глазами и ответил:
— До свидания, Андре.
Хлопнув его по плечу, я прошел мимо бдительного полицейского. Прозрачная, но уже непреодолимая стеклянная стена окончательно встала между нами. Обернувшись, я увидел, что Рихо по-прежнему стоит на том же самом месте и внимательно смотрит мне вслед. Улыбнувшись, я помахал ему рукой.
Давид уже прошел последнюю проверку на металлоискателе, и теперь меня отделяло от него несколько метров. Рослый полицейский кивком предложил мне повернуться, и пока он сосредоточенно водил по моей спине своим жезлом, я на мгновение выпустил Давида из поля зрения. А когда обернулся, было уже слишком поздно.
В зале находилось несколько полицейских, все они были одеты в одинаковые форменные рубашки с именными бирками на груди, все вооружены, и в шумной толчее я не обратил на них никакого внимания. Все итальянцы в тот момент были для меня на одно лицо. Даже увидав пистолет в руке одного из них, я не сразу понял, в чем дело. Этот полицейский стоял дальше всех, у самого окна, и был почти не виден из-за спин пассажиров. Отыскивая взглядом Давида, я вдруг заметил невысокого человека в форме, стремительно выдвигавшегося из толпы, его вскинутую руку, вороненый ствол пистолета. Инстинктивно рванувшись, я отшвырнул возившегося с металлоискателем итальянца, прыгнул вперед и буквально наткнулся на острый, ненавидящий взгляд. Из-под низкого козырька форменной фуражки на меня глядели знакомые бесцветные глаза. Вещий! В эту секунду и прозвучал первый выстрел. Первый, потому что остальные слились для меня в одну нескончаемую очередь. Вещий пулю за пулей выпускал в грудь Давида Липке, но — не глядя!
Он смотрел на меня, и его тонкие губы кривила какая-то странная, болезненная усмешка. Я прыгнул, но достать его не сумел, слишком велико было расстояние, нас по-прежнему разделяло несколько метров, но он почему-то не стрелял в меня. Время сжалось в тугой комок, я метнулся еще раз и в невероятном выпаде достал его, ударив вытянутыми пальцами в плечо. Удар прошел вскользь, он отшатнулся и, потеряв равновесие, взмахнул рукой. И я ударил опять, вложив всего себя, все силы в этот удар, ломая кулаком кости черепа, сминая его лицо, как картонную маску. Его отбросило назад, но он все еще стоял на ногах, опираясь на толстое стекло, и тогда вновь раздались выстрелы. Полицейские так и не успели среагировать, у них в руках даже не было оружия. Стрелял Рихо, стрелял сквозь отделявшую его от нас перегородку, зажав тяжелый «Магнум» в обеих руках и спокойно, словно в тире, всаживая пулю за пулей. Белая рубашка на груди Вещего буквально взорвалась красными пятнами, стекло за его спиной с оглушительным звоном лопнуло, и изрешеченное тело рухнуло вниз. Таинственный киллер, Олег Петрович Масляков, Вещий — этот человек перестал «быть».
Не обращая внимания на панику, царящую вокруг, я медленно подошел к распростертому на мраморном полу Давиду. Вокруг него расплывалась огромная лужа крови, вся грудь превратилась в кровавое месиво, и от этого господства красно-черного цвета еще сильней выделялась бледность его лица. Широко открытые глаза смотрели прямо на меня, а на губах навсегда застыла его неповторимая, мягкая улыбка. Давид заплатил свою цену. И боги приняли жертву.
Кто-то тронул меня за плечо. Медленно подняв голову, я увидел — кто. Я понял — кто. Вещий никогда не смог бы найти меня после Милана без посторонней помощи. Никогда не узнал бы сам время и место нашего отлета. И никогда не оставил бы меня в живых, имея возможность убить. Он смотрел мне в глаза, а стрелял в Давида… Потому что кто-то приказал ему оставить меня в живых. Вещий всегда четко выполнял приказы.
— Андре? — позвал меня стоявший рядом Рихо.
И молча взмыв на ноги, я отшвырнул его в сторону, вложив всю свою ненависть в этот удар.
* * *
В соседнем ресторанчике тихо играла музыка, изредка с легким шелестом проносились мимо машины. Прямо подо мной, на широком песчаном пляже замирала дневная жизнь, бродили какие-то люди, вдалеке несколько раз весело пролаяла собака, бегущая «краем моря» от наседавшего на нее мальчишки. Я уже очень давно сидел на невысоком каменном парапете, отделявшем прибрежное шоссе от просторной ленты пляжа. Смотрел на солнце, падающее в море. За это время оно успело желтым глазом прокатиться по небу и теперь с каждой минутой все глубже и глубже погружалось в морскую пучину. А я просто сидел и смотрел. Ничего, по большому счету, не видя. Ничего не боясь. И ничего не желая.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу