Грег Диналло - Фиаско

Проклятье! Сразу не стало понятно, что Сергей Мурашов был на сто процентов прав. Этот пацан Древний пишет размашисто и круто, но все равно, с моей точки зрения, он оставался беспринципным подонком. Предпоследний абзац особенно насторожил меня. Я прочитал его с изумлением, не веря своим глазам:

«Как стало известно из весьма осведомленных источников, следователь Годунов намерен уничтожить сегодня вечером контрабандные доллары на Московском мусоросжигательном заводе».

— Видать, самореклама ему покоя не даст.

— Шевченко мне об этом уже говорил.

— Не верится, что он сожжет все эти деньги!

— Сожжет улики. Я готова отказаться от своего жетона, пистолета и пенсии, но подобного в жизни не допустила бы.

— Но это же Россия, Скотто.

— Да, я это заметила. Шевченко пытался отговорить его от такого шага. Мы, кстати, увидим его там.

— А вы знаете, как туда ехать?

— Понятия не имею. А вы что, воображаете, будто я встретила вас в аэропорту и прихватила по своей добросердечности?

— Да ладно вам. На такое я и не рассчитывал, но с Шевченко одной вам не так-то просто справиться, поэтому предоставьте дело мне.

— Заткнись, подлиза.

— Агент Скотто, сворачивайте на Московскую кольцевую автодорогу. В отличие от нее я знал, куда надо ехать.

Крикливый заголовок в «Правде», где сообщалось, что «ДВА МИЛЛИАРДА СГОРЯТ В ОГНЕ И ДЫМУ», привлек сюда представителей разных средств массовой информации: газет и журналов, телевидения. Приехали и микроавтобусы для прямой трансляции небывалого события по спутниковой связи на ретрансляционные телевизионные станции в Америке, Европе. Вокруг одного из огромных мусоросжигателей сгрудилась толпа народа. В его топке со зверским рычанием билось и трепыхало яркое пламя. Огромное огнеупорное горнило могло бы целиком проглотить прибывший контейнер, Его уже сняли с платформы и установили на рабочую раму, которая доставит его прямо в пылающий ад. Вблизи его раскаленного зева, на возвышении, стоял Годунов, явно рисуясь и выпендриваясь перед толпящимися ниже журналистами.

Мы со Скотто стали пробиваться сквозь толпу, разыскивая Шевченко. Она увидела его первой около станка контейнера, где юрко рыскал жужжащий автокар с вилкообразным подъемником впереди. Видимо, большинство коробок из контейнера уже вывезли, потому что за очередной партией упаковок автокар забирался все дальше и дальше в глубь контейнера.

— Остался последний поддон, — с унылым видом заметил Шевченко, явно подавленный всем происходящим.

— Почему же, черт бы его побрал, он не стал ждать нас?

— Ждать? — встрепенулся Шевченко. — Эта наглая сволочь не стала бы даже слушать.

— Не могу сказать, что я виню его, — бесстрастным тоном произнесла Скотто.

— Что вы этим хотите сказать? — Мы с Шевченко были возмущены.

— Мы ведем здесь пустой разговор, мальчики. На это рекламное представление запродали множество входных билетов, так что отменить его никак нельзя.

Из контейнера с хриплым громыханием и металлическим позвякиванием задом выехал автокар. Водитель развернулся и на скорости помчался к печи, затем, управляя ручными рычагами, поднял вверх поддон с коробками и поставил его на раму. Рабочие вручную легко покатили эту раму по рельсам прямо к зеву раскаленной печи.

Годунов поднял руку и повелительным жестом приостановил экзекуцию, приказав рабочим вскрыть несколько картонных коробок. Затем с каким-то подчеркнутым фанфаронством выхватил из коробки первую попавшуюся упаковку с миллионом долларов наличными, высоко поднял ее над головой и с победным видом швырнул в ревущий раскаленный ад. Затем швырнул еще пачку, за ней другую. Затрещали вспышки фотоаппаратов. Зажужжали кино- и телекамеры. Загорелись яркие лампы подсветки. Начальник следственного управления стоял самодовольный, напыщенный, словно индюк. Затем он дал сигнал рабочим, и они вывалили весь поддон с коробками в бушующее пламя. Годунов, удовлетворенный, покинул свой пьедестал.

Корреспонденты, репортеры, фотографы и телеоператоры сразу окружили его, забрасывая градом вопросов: «Сколько времени вы разматывали это дело? До каких верхов в МВД удалось вам докопаться? А известно ли вам…»

— Спросите его, для чего он сжег улики! — выкрикнул Шевченко.

— А что с уликами? — откликнулся кто-то из репортеров.

— Вопрос, конечно, интересный, — подхватил другой.

— Шеф! Вы можете прокомментировать?

— Ну что ж, но прежде позвольте представить моего коллегу. Все вы знакомы со старшим следователем по расследованию дел, связанных с убийствами, товарищем Шевченко. — Телевизионные камеры и яркие осветительные лампы замелькали около Шевченко и взяли его на прицел. — Я люблю отдавать должное тем, кто этого заслуживает. — Годунов самодовольно ухмыльнулся. Рябоватое лицо, мятый костюм сидит мешковато, говорит грубовато, но манеры поведения отрепетированы, а время действа выбрано на редкость удачно. — Дело стало раскручиваться с убийства, которое следователь Шевченко провел с присущим ему блеском. Руководствуясь полученными уликами и свидетельствами, он пришел к выводу о том, что убитый, некто Воронцов, между прочим, коррумпированный высокопоставленный сотрудник МВД, вдохновитель и организатор всего этого преступления, был связан с людьми, которые улаживают разногласия и спорные вопросы роковыми путями и методами. Он погиб, ликвидировали, кстати, и того человека, который его убрал. Старшему следователю известно, что милиция не может возбуждать уголовные дела против мертвых, а это делает его реплику насчет улик бессмысленной.