– Они не были моими сыновьями, если хочешь знать! Как и ты. Вы – трое выродков!
– Дряхлый, слабоумный старикашка! Они специально пудрили тебе мозги! Доктор Гладстоун и Бирс были заодно. Сперва они убедили тебя, что ты всю жизнь был бесплоден, а мы – не твои родные сыновья. Потом они подговорили тебя наказать нас и убили Лэма и Рендла.
Старик стоял в замешательстве. Он покосился на Чиуна, и тот утвердительно кивнул. Он перевел взгляд на Римо, и тот сказал:
– Опять я? Послушайте для разнообразия собственного сына.
– Зачем? – пролепетал Липпинкотт.
– Клоун! Они накачали тебя обезьяньими гормонами, чтобы ты взбрыкивал, как молодой козел, и мог забавляться с этой дешевкой.
Дуглас ткнул пальцем в Глорию, которая с криком: «Нет, нет!» сунула голову под подушку.
– Здорово же над тобой подшутили, родной папаша! – продолжал Дуглас. – Теперь-то ты, разумеется, бесплоден, так что младенец, которого носит эта штучка, не твой. Через три месяца тебя ждет честь сделаться гордым отцом сына доктора Джесса Бирса.
– Глория, скажи, что он врет! – взмолился Липпинкотт.
– Ну, Глория, скажи, что я вру! – сказал Дуглас.
– Ненавижу тебя! – прошипела Глория, готовая испепелить Дугласа взглядом. Дыхание выходило из нее, как из прохудившейся камеры. – Ненавижу!
Липпинкотт понял, что она отказывается опровергнуть обвинение.
– Зачем? – всхлипнул он. – Зачем?!
– Ради твоих денег! – воскликнул Дуглас. – Зачем же еще? Она собиралась подарить тебе ребеночка, перебить нас всех, а потом и тебя самого, чтобы зажить счастливо с доктором Бирсом, доктором Гладстоун и другими приятными людьми. Разве не так, Глория?
Римо повернулся к Руби.
– Хороший парень, – сказал он.
– Ничего, – согласилась Руби. – Правда, несколько болтлив, а так вполне годится.
– Если вы ведете речь о моем наследнике, – вмешался Чиун, – то могли бы не шептаться. Мне нужно знать все.
– Вы узнаете об этом первым, – пообещала ему Руби. – Если будет о чем.
Элмер Липпинкотт уронил лицо в ладони и зарыдал. Дуглас не оставлял его в покое.
– А теперь я покидаю твой дом, сукин ты сын! Меня ждут дела, от которых я попытаюсь тебя отстранить. Возможно, в твоем распоряжении больше акций, чем в моем, любезный папаша, но я знаю, как все работает, и запихну их тебе в глотку. К тому времени, когда у тебя родится сыночек... – Он не договорил.
– Ты разрушишь нашу империю? – спросил его отец.
– Напротив, я сделаю ее больше и лучше, чем прежде. Но только без твоей помощи. Когда же твоя сожительница отелится, а ты отправишься на большое совещание на небесах, ей придется довольствоваться тем, что она заслужила. Впрочем, кто знает? Возможно, ты доживешь до ста лет. Твой выродок вырастет у тебя на глазах, а Глория превратится в жирную и морщинистую стерву, способную подмешать яд в твою манную кашку. Счастливо, папа!
Дуглас шагнул к двери.
– Спасибо, – сказал он Римо.
– Пожалуйста, – ответил Римо.
– Меня вы не благодарите, – сказал Чиун. – Все это сделал я, а благодарность получает он. Сплошное предубеждение к пожилым.
– Пошли, – скомандовал Римо после ухода Дугласа.
– Минутку, – сказала Руби. – Куда годится такой конец? Вы позволите, чтобы этим все и кончилось? Он убивает двоих своих сыновей, гибнут еще четверо-пятеро, а вы как ни в чем не бывало уходите навстречу закату?
– Наказывать его – не наше дело, – сказал Римо. – Наше дело – проследить, чтобы не возобновился падеж Липпинкоттов, а их дело не захирело. С этим мы справились, так что нам пора по домам.
Чиун показал глазами на рыдающего Элмера Липпинкотта.
– Он уже испил свою чашу страданий. Остаток своих дней он проживет с мыслью, что убил собственных сыновей. Без смягчающих обстоятельств.
Руби покачала головой.
– Нет, так дело не пойдет, – сказал она.
– Что ты задумала? – поинтересовался Римо.
– Вам, может, и все равно, а мне нет, – сказала Руби. – Жизнь – не такая уж дешевая штука.
Она отвернулась к столу и проделала какие-то манипуляции со стаканом. Римо посмотрел на Чиуна и пожал плечами.
Держа руку за спиной, Руби шагнула к кровати, на которой по-прежнему сидел Липпинкотт. Он позволил ей расстегнуть ему манжет и закатать левый рукав. Она вонзила ему в бицепс иглу.
Липпинкотт подпрыгнул и захлопал себя по руке, но Руби уже убрала иглу.
– Что такое? – пролепетал он.
– Вам интересно, что это такое? – спросила Руби с пылающими глазами. – Пустяки, всего лишь волшебное лекарство из дома ужасов доктора Гладстоун.
Читать дальше