Римо и Чиун, обнаружившие за вторым кабинетом Елены Гладстоун лесенку, спускались вниз, когда до них донеслись неясные звуки.
– Скорее, Чиун! – сказал Римо и пустился бегом.
Чиун, наоборот, замедлил шаг и сказал с улыбкой:
– Слишком поздно, Римо. Руби обошлась без нашей помощи.
Римо не услышал его слов. Распахнув тяжелую стальную дверь, он ввалился в палату.
Елена Гладстоун лежала на полу бездыханная. На белоснежный пол продолжала хлестать ее алая кровь.
Руби ожесточенно пилила окровавленным скальпелем брезентовую ленту на своем левом запястье. Подняв глаза на замершего у двери Римо, она взвизгнула:
– Как я забыла, что на тебя никогда нельзя рассчитывать?!
Римо с улыбкой полез в карман, вытащил оттуда затычки и вставил их себе в уши.
– Заткнись! – примирительно произнес он.
За его спиной вырос Чиун. Видя, что Руби попрежнему не может встать, он шепотом сказал Римо:
– Если хочешь, я удалюсь, чтобы ты мог овладеть ею, воспользовавшись ее беспомощностью. Только помни: ребенок мой.
– Если ты полагаешь, что я способен подойти близко к чернокожей фурии, вооруженной кинжалом, то ты свихнулся!
– Эй, вы! Может, перестанете трепаться и поможете мне? Я устала пилить! – проорала Руби.
Доктор Джесс Бирс поднял телефонную трубку. Звонила Хейзл, юная регистраторша из лаборатории «Лайфлайн». Бирс находился в своей комнате. Через две двери располагалась спальня Элмера Липпинкотта-старшего и его молодой жены Глории.
Слушая Хейзл, Бирс все больше бледнел.
– Значит, так, Хейзл, – сказал он. – Закрой лабораторию. Оставь все как есть. Да, и ее. Запри двери и ступай домой. Я приду и сам всем займусь. Нет, никакой полиции! Я зайду к тебе домой и все объясню. – Он деланно усмехнулся. – Я уже давненько у тебя не был, моя сладенькая, и здорово соскучился.
Дождавшись согласия, он закончил разговор словами:
– Думай обо мне. Я скоро приду.
Повесив трубку, он заторопился в хозяйскую спальню.
Глория Липпинкотт была одна. Она сидела перед зеркалом, подводя глаза и колыхая животом.
– Елена мертва, – сообщил Бирс, затворяя за собой дверь.
Глория спокойно положила тушь и повернулась.
– Как это случилось?
– Не знаю. Регистраторша нашла ее с перерезанным горлом. Говорит, что видела ее в обществе тех двоих, которые заходили к твоему мужу: старого китайца и молодого хлыща.
– Черт, я почувствовала, что не оберешься беды, когда услышала о них от Элмера. А что регистраторша? Она не проболтается?
– Нет, – ответил Бирс. – Я приказал ей все запереть, отправляться домой и ждать меня. Она послушается: ведь она по мне сохнет.
– Как все остальные, – сказала Глория.
– Включая присутствующих, – усмехнулся Бирс.
– Не обольщайся, – одернула его Глория. – Ты – всего лишь инструмент с инструментом. Не забывай об этом.
– Я помню, – сказал Бирс понуро.
– Нас обоих интересует во всем этом одно: деньги. Не считаешь же ты, что мне нравится уродовать свою фигуру, вынашивая твоего ребенка.
– Как знать? Может, еще понравится.
Глория не ответила. Она в задумчивости барабанила пальцами по туалетному столику.
– Хорошо, – решила она. – Осталось избавиться от Дугласа.
– А как быть со стариком? – спросил Бирс.
– Ждать. Может быть, мы займемся им позже, если он переживет все обрушившиеся на него удары. В конце концов, ему уже восемьдесят! Он может в любую минуту отбросить копыта и без нашей помощи.
– Не нравится мне это, – признался Бирс. – Может, лучше затаиться?
– Любовничек празднует труса? – поддразнила его Глория. – Нет уж, мы зашли слишком далеко и не можем остановиться. Не думаю, чтобы кто-нибудь связал гибель Елены со смертью Лэма и Рендла. А хоть бы и связал! Мы не присутствовали при кончине этих двух олухов. Ты – всего лишь домашний врач, чья задача – обеспечить Элмеру Липпинкотту рождение здоровенького детеныша.
Джесс Бирс поджал губы, обдумывая положение. Потом он кивнул.
– Где я найду Дугласа? – спросил он.
– Самое забавное, что он здесь. Старик вызвал его сюда.
– Старик по крайней мере не собирается каяться в грехах?
– Не понимаешь ты Липпинкоттов, Джесс! Ну, помучался он угрызениями совести, оплакал своих прощелыг, но к утру снова стал молодцом. Дуглас понадобился ему для того, чтобы передать ему дела, которыми раньше занимались его братья.
– Понятно. Как я это сделаю?
Она задумалась, сунув в рот указательный палец.
Читать дальше