– Да, дорогая, – сказал он. – Конечно! Уже иду. Может быть, привести Дугласа? Понимаю, понимаю. – Повесив трубку, он сказал сыну: – Подожди меня, Дуг, хорошо? Глории понадобилось что-то мне сказать. Я мигом.
– Конечно, папа, – ответил Дуглас Липпинкотт.
Он был младшим из троих сыновей и больше всего походил на Липпинкотта-старшего. Движениям его была присуща энергичность, не растраченная за годы сидения на совещаниях и на банкетах. Элмер Липпинкотт часто думал о том, что Дуглас – единственный из троих, кого он хотел бы видеть на своей стороне в кабацкой потасовке.
Дуглас Липпинкотт проводил отца улыбкой. Эта Глория определенно помыкает стариком. Он лает, повинуясь ее команде, как верный пес, и спешит на ее зов. Трагедия, разразившаяся в семье Липпинкоттов, не могла не отразиться и на ней, однако Дуглас подозревал, что ей не составит особого труда выстоять. Он слишком часто замечал ее алчный взгляд, чтобы наивно полагать, что она любит старика за его достоинства. На самом деле она питала привязанность к его миллиардам.
Дуглас направился в угол кабинета, где стоял письменный стол, и взял со стола пепельницу с выдвижной клюшкой для гольфа. Он сам подарил ее отцу несколько лет тому назад как намек на необходимость отдыха. Однако старик и слышать не хотел об отдыхе. Он ни разу не использовал клюшку по назначению.
На стопе лежал круглый ластик. Дуглас положил на пол бумажный стаканчик, выдвинул клюшку и попытался загнать ластик в стаканчик с расстояния шести футов. Резинка неуклюже запрыгала по ковру и пролетела мимо, даже не задев импровизированных ворот.
Дуглас подобрал ее и приготовился ко второй попытке, когда раздался скрип открываемой двери. Он обернулся, уверенный, что это отец.
Однако перед ним в позе Наполеона, сложив руки за спиной, предстал доктор Джесс Бирс. Дуглас Липпинкотт недолюбливал Джесса Бирса, считая, что тот вечно что-то замышляет. Он сосредоточился на клюшке.
– Здравствуйте, доктор, – бросил он через плечо.
– Доброе утро, мистер Липпинкотт.
Занеся клюшку, Дуглас сообразил, что Бирс не имеет права входить в кабинет Элмера Липпинкотта не постучавшись. Что ему здесь понадобилось? Он уже собрался задать этот вопрос самому невеже, но, обернувшись, увидел, что тот наступает на него со шприцем в руке.
Дуглас хотел было двинуть ему клюшкой, но расстояние было слишком мало: Бирс вырвал клюшку у Дугласа из рук.
– Вы что, с ума сошли? – осведомился Дуглас.
– Последний штрих, – сказал Бирс. – Будьте умницей. Пришло время уколоться.
Теперь он надвигался, держа в одной руке шприц, а в другой – клюшку.
– Обещаю, что вам не будет больно!
– Держи карман шире! – крикнул Дуглас и швырнул в Бирса несколькими томами с книжной полки. Одна книга вышибла у него из рук шприц, который вонзился иглой в золотистый ковер.
Бирс попробовал опять завладеть своим главным оружием, но у Липпинкотта оказались аналогичные намерения. Тогда Бирс прибег к клюшке: Липпинкотт получил клюшкой по физиономии и свалился, обливаясь кровью.
Он лежал, ошеломленно мотая головой. Бирс, снова вооружившись зловещим шприцем, наклонился к нему и потянулся к его руке. Но тут прозвучал незнакомый голос:
– Матч окончен.
Липпинкотт увидел в дверях худого темноволосого мужчину. Позади него стояла негритянка и старый азиат в желтом кимоно.
– Кто вы такие? – гаркнул Бирс. – Убирайтесь!
– Вы проиграли, – сказал Римо.
Бирс, размахивая над головой шприцем, как миниатюрным копьем, бросился на Римо. Лицо его исказила злоба.
Липпинкотт помотал головой, чтобы лучше видеть происходящее. Он собирался крикнуть незнакомцу, что Бирс опасен. Набирая в легкие воздух, он прикрыл глаза, а когда открыл их, то худощавый уже находился в кабинете, а Бирс врезался в азиата. Старик, не пошевелив и пальцем, сделал так, что Бирс снова повернулся лицом к кабинету и отлетел к худощавому мужчине.
Римо взял у него шприц и лягнул в левое бедро. Нога Бирса подогнулась, и он оказался на полу.
Римо швырнул шприц на стол и отвернулся от Бирса.
– Вы – Дуглас? – обратился он к Липпинкотту.
Тот кивнул.
– Вам не очень досталось?
– Кажется, я буду жить, – неуверенно ответил Дуглас.
– Первый случай выживания за неделю, – сказал Римо и вспомнил про Бирса.
У стола уже стояла Руби, и Римо сказал ей:
– Ну, деточка, предлагай степень допроса.
– Мне нужен адвокат, – подал голос Бирс. – Вы у меня попляшете!
– С пристрастием, – самостоятельно постановил Римо. – Что ж, ты выбрал это сам.
Читать дальше