Пол Галлико - Посейдон

Справа виднелась металлическая пластина примерно в фут шириной, рядом с ней — моток переплетенных лестничных перил и оборванных электрических проводов. И Линда отправилась именно туда.

— Нет, Линда, не надо! — приказал Скотт. — Это до добра не доведет! Там небезопасно. Я уже проверял тот путь, туда нельзя ходить! Рого, задержите же ее!

Еще несколько секунд Линда брыкалась, как взбешенная лошадь на привязи, потом вдруг лицо ее озарила какая-то догадка. Она ослабила петлю на талии и ловко сняла веревку через голову. Освободившись от связки, она сразу же рванулась к тому месту, где начинался подъем по зубцам колеса редуктора.

— Увидимся позже, там, наверху. — Подпрыгнув вверх, Линда очутилась на металлической планке и принялась перебирать руками, цепляясь за перила лестниц и электропровода.

Но провода действительно оказались ненадежной опорой. Они вытянулись в ее ладонях, и упрямица снова оказалась на той же металлической планке, которая, не выдержав ее веса, угрожающе накренилась. Две женщины наверху вскрикнули от ужаса, а Линда заскользила вниз.

Рого, все это время светивший своей взбалмошной жене, рванулся вперед и каким-то сверхъестественным движением ухватил ее за руку выше локтя как раз в тот момент, когда она уже летела в пропасть.

Увы, и ее рука, и его пальцы были слишком скользкими.

Женщины наверху снова закричали. Линда мелькнула в воздухе и упала на то самое страшное острие копья: оно пронзило миссис Рого насквозь.

«А-а-а-а!» — только и вырвалось из ее груди. Этот крик был наполнен болью и отчаянием. Затем в полной тишине машинного зала прозвучал ее голос:

— Рого, ну ты и мерзавец!

Линда еще раз дернулась, словно потянулся только что пробудившийся от сна человек, и замерла. На этот раз уже навсегда. И снова все вокруг стихло.

В тусклом свете фонарей было видно, как из груди Линды, словно сброшенной сверху чьей-то невидимой жестокой рукой, черной струей хлынула кровь. Надо признаться, кое-кто из путешественников, к стыду своему, вздохнул сейчас с облегчением.

— Так ей и надо! — сердито зашептала Нонни. — Вечно она всех доставала!

— Тише! — шикнул на нее Мюллер. — Не надо так говорить о бедняжке.

— И в самом деле, — тут же сокрушенно согласилась девушка. — Как это ужасно с моей стороны!

Правда, про себя Мюллер проговорил: «Лучшего выбора судьба сделать и не могла бы».

«Она была очень глупой и вздорной женщиной! — размышляла мисс Кинсэйл. — Она не послушалась доктора Скотта!»

«Не надо думать плохо о мертвых…» — повторял про себя Мартин.

— Что там случилось?! — воскликнула Белль.

— Она упала вниз. Линда Рого. Кажется, она погибла.

— Бедняжка! — сказала Белль вслух, а про себя: «Это кара Господня!»

Сьюзен думала, что, видно, ее сердце превратилось в камень, потому что смерть Линды, внезапная и такая ужасная, не слишком тронула его.

— Глупая девчонка! — покачал головой Шелби. — Она сама во всем виновата. — Он старался не смотреть на свою жену, мрачно уставившуюся вниз, на тело Линды. «Как было бы здорово, думала миссис Шелби, если бы смерть настигла ее, Джейн, а не Линду; миссис Рого все же не заслуживала такого покоя».

Рого, ошеломленный, застыл на месте. Казалось, он еще не понимал, какая нелепая трагедия разыгралась на глазах у всех. Он только думал: «Ну, и какого черта ее понесло туда? Вечно она хочет быть не как все!» Потом он неуверенно вскрикнул: «Линда! Боже ты мой! Линда!» и уже шагнул было в сторону предательски наклонившейся планки, но резкий голос Скотта остановил его:

— Направляющий канат, Рого! Спускайтесь с помощью каната! Я сейчас к вам присоединюсь.

Детектив пришел в себя. Он крепко ухватился за веревку и быстро заскользил вниз, ударясь и царапаясь о выступающие железки и стирая себе ладони в кровь.

Он уже достиг опасного выступа-поворота, когда рядом с ним возник Скотт.

Линда лежала, изогнувшись, как лук, неестественно раскинув руки и ноги. Кровь еще вытекала из сердца, но в широко раскрытых голубых глазах жизни уже не было. Рот женщины оставался чуть приоткрытым: на ее губах словно застыли те самые, обидные, слова, которые она бросила напоследок своему мужу.

Рого, полицейский, видевший смерть в самых разных ее видах, рыдал. Он не притронулся к телу Линды, словно боясь причинить ей боль.

— Почему, почему она, умирая, назвала меня мерзавцем? — сокрушался Майк. — Я ведь успел схватить ее за руку, только удержать не сумел. Руки стали слишком скользкие от нефти и масла. А вы уверены, что она умерла?