Дэн Уэллс - Мистер Монстр

Я пристально изучал отражение в зеркале. Кто смотрел на меня оттуда? Он был похож на меня, говорил, как я, шевелился, когда шевелился я. Я качнулся вправо-влево, потом снова встал прямо — тот, кто глядел из зеркала, повторил мои движения. Это и пугало меня больше всего: больше, чем жертвы, чем демон, даже больше, чем темные мысли. Самое страшное, что темные мысли принадлежат мне самому. Что я не могу отделить себя от зла, потому что главное зло моей жизни живет у меня в голове.

Сколько я протяну так? Я пытался быть двумя людьми одновременно — убийцей в душе и нормальным человеком снаружи. Я выставлял себя хорошим, тихим парнем, который не создает проблем и не лезет на рожон, но теперь чудовище вырвалось на свободу, и я фактически использовал его — активно занимался поисками другого убийцы. Я изменил правилам. Я старался, чтобы во мне уживались Джон и мистер Монстр.

Неужели я обманывал себя, думая, что сумею разделить жизнь на две части? Смогу ли я быть двумя разными людьми — плохим и хорошим? Или мне суждено стать чем-то средним — добрым человеком, навечно запятнанным злом?

В горле похолодело, и меня вырвало в раковину. Я не имел права идти на свидание с Брук — это было опасно. К ней тянуло нас обоих, и меня, и мистера Монстра, оттого она становилась брешью в моей броне, связующим звеном между двумя моими сущностями. Все, что укрепляло эту связь, питало мистера Монстра. Я надеялся только, что и сам стану сильнее. Я начинал сражение, которое мог выиграть только один из нас.

Но будет Брук наградой победителю или полем боя?

— Привет, Джон!

Брук открыла почти сразу — видимо, ждала стука в дверь. На ней, как обычно, были шорты, хотя мы и собирались вернуться поздно. Вечер ожидался довольно теплый, так что, вероятно, она не замерзнет, но если что, можно держаться поближе к костру. В любом случае ничего страшного не случится. Куртку она все-таки прихватила, я видел, а вот на ее блузку я не позволил себе посмотреть, чтобы не взглянуть ненароком на грудь.

Что за дурацкое свидание, если я даже не знаю, в какой блузке моя девушка? Неужели все это обернется безумием, как я и предполагал? Сколько ей понадобится времени, чтобы понять, что я чокнутый? Мне оставалось только вести себя как всегда — притворяться.

— Привет, Брук. Симпатичная блузка.

— Спасибо, — ответила она, улыбаясь и опуская глаза на блузку. — Я подумала, она подойдет, потому что она как бы школьная.

Я задержал взгляд на ее волосах: сегодня она распустила их и они ниспадали на плечи светлым водопадом. Она словно сошла с плаката рекламы шампуня. Я представил, как мою ей волосы, бережно расчесываю их, а она неподвижно лежит на столе.

Я прогнал эту мысль и улыбнулся:

— Ну, наверное, будет весело. Ты готова?

— Конечно, — сказала она и стала закрывать дверь, но ее позвали из дому.

— Брук? — это был голос ее отца.

— Да, па, — отозвалась она. — Это Джон.

Мистер Уотсон вышел к дверям и улыбнулся:

— Что, на костер?

— Да, — ответил я.

— Вы там, смотрите, осторожнее. Если вечером собирается толпа ребятни, не знаешь, когда кто-нибудь выкинет глупость, после которой ты окажешься в больнице. Но я полагаю, моя дочурка в надежных руках?

Меня пугало, насколько большинство людей заблуждаются на мой счет.

— Все будет в порядке, — уверила Брук, улыбаясь мне. — И потом, — она повернулась к отцу, — там будут учителя. Это же школьное мероприятие.

— Я не сомневаюсь, что все пройдет нормально, — кивнул мистер Уотсон.

Он вышел на крыльцо, положил руку мне на плечо и отвел в сторону на несколько шагов. Я посмотрел на Брук, а она закатила глаза.

— Я всегда представлял себе, что сделаю, когда моя дочь отправится на первое свидание, — начал он.

Я услышал стон Брук за спиной.

— Па…

— Я прикидывал, как начну угрожать тому парню, ну, ты понимаешь. «У меня есть пистолет и лопата» — что-нибудь в этом роде. Но я думаю, тебя такими вещами не напугаешь, после того, что ты пережил.

Он даже не представлял, о чем говорит.

— Я думаю, — продолжал он, — ты через столько прошел, что лучшего кандидата для первого свидания не найти. Ведь в моих фантазиях Брук каждый раз запрыгивала на заднее сиденье «харлея» какого-нибудь группового насильника и даже не замечала, как я машу ей на прощание.

— О господи, — простонала Брук.

Она покраснела и закрыла лицо руками.

— То есть, я хочу сказать, с учетом всех обстоятельств я рад, что она выбрала местного героя, — подытожил мистер Уотсон.