Гарольд Роббинс - Бетси

Автомобиль, который позволит нам вернуться в автоиндустрию. Более скоростная, форсированная модель этой задачи не решает. Рынок для таких машин невелик и, по моему глубокому убеждению, будет все более сокращаться из-за ограничений, накладываемых необходимостью защиты окружающей среды. И я не думаю, господа, что из-за нескольких долларов прибыли мы должны рисковать будущим нашего нового автомобиля, который, кивая на эту модель, будут незаслуженно обвинять в чрезмерном загрязнении воды, земли, воздуха.

Я, наверное, больше всех люблю быструю езду, но цель-то у нас совсем иная. Мы готовим машину для массового покупателя, а не для считанных лихачей. Я думаю, сейчас не время создавать впечатление, будто мы более всего печемся о мощности мотора и рекордах скорости. На такое следовало идти семь лет назад. Сейчас уже поздно.

Банкир повернулся к Номеру Один.

— Не могли бы вы высказаться по этому вопросу, мистер Хардеман?

Лицо Номера Один напоминало маску. Пока Лорен и Анджело говорили, он что-то рисовал в блокноте. Теперь же он поднял голову.

— Я думаю, следует начать производство этого автомобиля, — ровным голосом ответил он.

Шестнадцать директоров проголосовали «за», один — «против». Спустя еще несколько минут заседание закончилось и присутствующие потекли к дверям. Анджело только отдал бумаги секретарю, когда его подозвал Номер Один.

— Задержись на минутку.

Анджело кивнул.

Наконец они остались в зале вдвоем. Номер Один подкатился к Анджело.

— Ты знал, что я согласен с тобой, не так ли?

— Мне казалось, что да.

— Тогда я должен объяснить, почему я не поддержал тебя.

— Ничего вы мне не должны. Вы — босс.

— Было время, — Номер Один словно и не слышал его, — когда люди говорили, что я раздавил отца Лорена, выступая против любого его решения. И именно я был причиной его самоубийства.

Анджело промолчал. Он действительно слышал все эти истории.

Старик всмотрелся в глаза Анджело.

— Я не могу допустить, чтобы вновь пошли такие разговоры, не так ли?

Анджело шумно вздохнул.

— Наверное, нет.

Но потом, вернувшись в кабинет, задумался, — а правду ли сказал ему Номер Один?

Он проснулся, как от толчка. Легкий июньский ветерок доносил через открытое окно звуки музыки из бального зала; там играл оркестр. Он сел и тут же острая боль пронзила голову.

— О господи! — простонал он. — Не в виски же дело, да и пил я не так много. И Перино уверял меня, что товар первоклассный.

Он выбрался из постели и босиком прошлепал в ванную, но холодный мраморный пол вернул его обратно, за тапочками. Он пустил холодную воду, умылся. Головная боль начала стихать, и постепенно он вспомнил все, что произошло днем.

В полдень церемония бракосочетания в церкви святого Стефана, с двух до пяти прием на лужайке перед особняком. Затем гости разъехались, чтобы отдохнуть и переодеться перед вечерним балом, начинавшимся в восемь часов. Он помнил, как поднялся в спальню и снял пиджак. И все. Кто его раздел, кто выложил из шкафа чистую рубашку, смокинг и все прочее для вечернего бала, осталось для него тайной. Он потер подбородок. Пожалуй, можно и побриться.

Он снял с полочки кружку для бритья с выгравированным на ней золотом изображением первого «сандансера», который он построил в 1911 году, взбил помазком пену. Затем намазал пеной лицо и втер ее в кожу сильными, крепкими пальцами. Еще один слой пены, и он взялся за бритву с рукояткой из слоновой кости. Заточил ее о полосу толстой кожи, висевшую у зеркала, и начал бриться.

Сначала шея. Он улыбнулся себе, довольный остротой лезвия. Теперь подбородок и, наконец, щеки вниз от бакенбард. Пробежался пальцами по лицу. Гладкая, упругая кожа.

Он тщательно промыл бритву, высушил и убрал в футляр. Затем встал под душ. Струя горячей воды, потом холодной, и так раз за разом, пока от сонливости не осталось и следа. Выключив воду, он сдернул с вешалки махровое полотенце и энергично растерся. Тепло от кожи пошло внутрь, наполняя его энергией.

Мысли вернулись к Лорену Второму и его молодой жене. Он вспомнил, что они тоже поднялись наверх, чтобы отдохнуть и переодеться. Интересно, перепихнулись они или решили подождать до ночи? Он подумал о сыне, старательном, тихом, мягком юноше, столь не похожем на него самого, что иногда он начинал думать, а его ли это сын. Разумеется, Лорен Второй мог и подождать до ночи.

Но его невеста? Пожалуй, она предпочла бы не откладывать на вечер то, что можно сделать и днем.