Гарольд Роббинс - Бетси

Секретарь внесла поднос с чашечками кофе. Мы подождали, пока она поставит их на стол и вернется в приемную.

— Выпей, — я пододвинул к нему чашку. — Кофе тебе не повредит.

Он плюхнулся в кресло, потянулся к чашке. Но его руки так дрожали, что кофе выплеснулся через край, и он поставил чашку на стол, даже не пригубив кофе.

— Ты, похоже, не удивлен.

Я посмотрел на него.

— А чему тут удивляться? Или для тебя это сюрприз?

Он отвел глаза.

— Наверное, нет. Я чувствовал, что этого не избежать.

Но ничего не мог сделать. Она не создана для Детройта.

Я молча пил кофе. Такой же плохой, что и в отеле, только растворимый.

Он взглянул на меня.

— Ты виделся с ней вчера?

— Да.

— Что она тебе сказала?

— Не больше, чем ты.

— Черт! — взорвался он. Вскочил, заметался по кабинету, ударяя кулаком правой руки в открытую ладонь левой. — Черт!

Я пил кофе, наблюдая за ним.

Наконец он взял себя в руки. Повернулся ко мне.

— Почему она пришла к тебе? — спросил он ровным голосом.

Наши взгляды встретились.

— Полагаю, потому, что мы были друзьями. Больше ей обратиться было не к кому. Мне кажется, ты уловил суть. Она не создана для Детройта. Да и Детройт не высказал желания встретить ее с распростертыми объятьями.

Лорен вернулся к окну.

— Не знаю, что и думать, — он шагнул к столу. — Я ревновал ее к тебе. Мне известно, что в Сан-Франциско она все время была с тобой.

— Но с той поры прошло два года. И вы не были тогда женаты.

— Я знаю. Но когда мне сказали, что по дороге в аэропорт она заезжала к тебе в отель, я поневоле задумался.

В конце концов ты подходишь ей больше, чем я. Я никогда не пользовался успехом у женщин.

Тут я не смог сдержать улыбки.

— А я пользовался?

Он смутился.

— Перестань, Анджело. Ты знаешь, о чем я говорю.

Истории о твоих похождениях рассказывают по всему миру.

Я рассмеялся.

— Хорошо бы услышать хоть одну. Возможно, я узнаю о себе что-нибудь интересное.

— Анджело, ты можешь дать мне честный ответ на один вопрос? — чувствовалось, что для него это вопрос жизни и смерти.

— Попробую.

— У тебя был роман с моей женой?

— Нет, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. И сказал я чистую правду. После замужества Бобби между нами ничего не было.

Он глубоко вздохнул и кивнул.

— Благодарю. Теперь я могу больше не думать об этом.

— Это точно.

Он повернулся и направился к двери.

— Лорен, — позвал я его.

— Да, Анджело? — он остановился на полпути, обернулся.

— А ты можешь дать мне честный ответ на один вопрос?

Он вернулся к моему столу.

— Попробую.

— Если я смогу найти компромисс между тобой и дедом, ты прекратишь эту глупую войну, в результате которой пострадает один из вас, а компании будет нанесен. чувствительный урон?

Его лицо окаменело. В это мгновение как никогда раньше он напомнил мне своего деда.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он деспот. И я не позволю ему растоптать меня, как он растоптал моего отца.

— Но это было так давно. Теперь он глубокий старик и не вылезает из инвалидной коляски.

— Он и тогда был стариком и сидел в той же коляске, — последовал ответ. — Но это не остановило его и не остановит теперь! — глаза Лорена превратились в две ледышки. — Кроме того, тебе не доводилось войти в комнату и найти там своего отца с разнесенной выстрелом головой.

Я не отвел глаз.

— И ты уверен, что вина лежит на Номере Один?

— У меня нет ни малейшего сомнения, — твердо заявил он.

Я поднялся.

— Извини, что затронул эту тему. Твой дед сожрал бы меня живьем, если б узнал об этом. Но у меня сложилось о тебе не правильное впечатление.

— В каком смысле?

— Мне казалось, будто в тебе осталось что-то человеческое.

Марион Стивенсон, глава службы безопасности «Вифлеем моторс компания, более всего напоминал безликого агента ФБР, каковым он, собственно, и был до выхода в отставку. Таких никогда не замечаешь в толпе, и выделялся он разве что одним — удивительно светлыми глазами. Иной раз казалось, что сквозь них можно увидеть его затылок.

— Вы хотели поговорить со мной, мистер Перино? — бесцветным голосом спросил он.

— Да, мистер Стивенсон. И очень благодарен вам, что вы смогли заглянуть ко мне, — обычно я не прибегал к столь официальному тону, но в данном случае помнил, как рассердился Стивенсон, узнав, что испытательный полигон охраняют люди Барнса. Воспитанник мистера Гувера, он воспринял мое тогдашнее решение как личное оскорбление. — Садитесь, пожалуйста.