Урс Маннхарт - Рысь

Лену захотелось быстро определить местонахождение Раи, чтобы, если позволит местность, запеленговать ее до наступления темноты. Припарковавшись неподалеку от фермерского дома в Нижнем Луимосе, он приступил к пеленгации. Сигналы были нечеткими. За Лауэненским озером, отливавшим зеленым в лучах закатного солнца, он вообще ничего не улавливал. Лен уже подумывал прекратить поиски и выпить что-нибудь у Райнера Вакернагеля. Однако близкое присутствие Раи лишало его спокойствия. Он вернулся в центр деревни, свернул на развилке у автомастерской Ойгена Хехлера и его неисправных машин и стал подниматься на Хундсрюгг. С каждым поворотом сигнал становился все сильнее.

Он припарковался неподалеку от двора, на котором рядом с хлевом стояло три жижеразбрасывателя. И лишь там уловил сигнал, позволивший снизить чувствительность приемника. Тем самым ему удалось установить, что Рая находится в Шёнебодемедере, ответвлении Лауэнентальской долины, у подножия Ротхорна. Этой местности Лен не знал. Вскоре он доехал до калитки, в которую нельзя было протиснуться на машине. Солнце уже клонилось к вершине Виспилеграта, времени почти не оставалось. Лен решил идти дальше пешком, прихватив с собой только приемник, антенну и бинокль.

На окрестных лугах еще лежали снежные покровы, а вскоре снежная корка, трескающаяся под горными ботинками, покрыла и тропинку. Лен дошел до места, с которого открывался обзор на всю долину. Сигналы по-прежнему шли с перебоями.

Чуть позже он добрался до лесной опушки. Без фонарика и карты входить в этот лес как-то не хотелось. К тому же, скоро похолодает, а куртка осталась в машине. В нерешительности Лен остановился и прислушался к сигналам.

— Здравствуйте, — раздалось у него за спиной.

Лен вздрогнул и обернулся. К нему подходил сухопарый мужчина лет сорока пяти в бежево-коричневом клетчатом берете, сжимавший в руках длинную подзорную трубу и смотревший на него как на давнего знакомого. Он — фермер и интересуется рысями, представился подошедший, когда до Лена оставалось всего несколько шагов. Пристально взглянув Лену в глаза, он махнул рукой в сторону антенны. Увидев эту штуковину, он решил, что ему надо хоть раз в жизни поучаствовать в пеленгации рыси.

Встреча эта была неприятной и неуместной, и больше всего Лену хотелось избавиться от навязчивого спутника.

— А что это у вас за подзорная труба такая? — поинтересовался Лен, в свою очередь рассмотрев собеседника.

Тот сдвинул берет повыше, откашлялся и промямлил:

— Я не только фермер, но еще и орнитолог.

После чего обеими руками протянул Лену трубу словно предлагая ее на продажу.

— Весьма интересная местность, жаль только, что у меня не хватает на нее времени.

— А какие в Лауэнене водятся птицы?

На самом деле, Лену было глубоко безразлично, что за птицы летали в окрестностях и как они выглядели в подзорную трубу. Ему вовсе не хотелось продолжать этот разговор.

— Альпийские галки и канюки. Ничего особенного. В общем, все то же, что и по всему региону. В основном же, галки и канюки.

Повисла пауза. Лен ждал от собеседника более подробных описаний.

— А бабочками орнитологи занимаются? — поинтересовался Лен, когда пауза слишком затянулась.

— Не все. Хотя я занимался. Но я… а почему вы спрашиваете?

— У нас живет одна в доме. Северная болория, кажется. Ее покалечило. Она больше не летает. Подумал, вдруг вы что-нибудь о них знаете. Говорят, она редкая.

— По бабочкам я, увы, не специалист.

— А чем вы занимаетесь?

— Миграцией галок, — послышалось в ответ. — Как они мигрируют, как ловят высотные ветра, насколько чувствительны к переменам погоды, чем кормятся.

В подошедшем мужчине было нечто странное, забавное. Лену нравилось, что тот говорил не на местном диалекте, а похоже, приехал откуда-то из Миттельланда. [14] Миттельланд — административный район Берн-Миттельланд, в центре кантона Берн. (Прим. ред.)

Когда Лен снова взглянул на подзорную трубу, один конец которой был похож на ружейное дуло, ему вспомнилась охотничья дробь, найденная в трупе Зико, несмотря на то, что он умер естественной смертью. Вспомнилась отравленная Рена, отрубленные лапы и мысль о том, что, если все так продолжится, летом рысей можно будет по пальцам пересчитать. Недоверие стало первым долгом. При этом Лен не мог не признаться себе, что испытывает к этому человеку симпатию. Быть может, тот был всего-навсего жалким орнитологом-любителем, по баснословным ценам приобретавшим большие подзорные трубы, чтобы наблюдать за всякими малоинтересными тварями. Как бы там ни было, Лен понял, что собеседник не относится к числу оберландских дуболомов и что ему было бы даже любопытно пройтись с ним некоторое время. Пеленгование, так или иначе, скоро придется прекратить, к Рае он близко подходить не станет, поэтому, преодолев недоверие и первоначальную неприязнь, Лен смирился и согласился взять с собой человека в берете и с подзорной трубой, когда тот наконец попросил об этом.