Урс Маннхарт - Рысь

Солнце закатилось за Виспилеграт в Заненланд, скалы перестали блистать отраженным светом. Ноги Лена превратились в заиндевевшие чурбаки, а в остальном все было по-прежнему. Рая не торопилась. Глядя на ее уши, Лену хотелось увидеть ее спереди, узнать, насколько напряжены мышцы задних лап и насколько внимательно следят за потенциальной жертвой глаза.

После длительного ожидания ближайшая к рыси серна сделала два шага вниз, в сторону Раи, и повернулась к ней задом.

Это послужило сигналом.

Рая осторожно выпростала передние лапы и, не поднимая головы, подключила задние к этому первому шагу — неторопливому, как на замедленном повторе. Наконец, подняла в воздух вторую лапу и так продуманно опустила ее на снег, словно боялась оставить следы. Черный хвостик держался горизонтально. Лен уже не мог больше ждать, когда же она прыгнет.

Рая подкрадывалась к жертве все ближе и ближе, неспешно переставляя лапы по снегу, перекладывая вес тела с одного плеча на другое и красиво изгибаясь.

Лен отказывался верить, что парнокопытные не замечают ее. Быть может, серны действительно утратили чутье за те сто лет, пока не было рысей.

Скоро Рая изготовится и прыгнет. Наконец-то, он увидит одну из серн, заполнявших ежегодные статистические выкладки Штальдера о жертвах рысей, наконец-то увидит, как кусает рысь и сколько времени проходит, прежде чем жертва падает бездыханной, увидит, как реагирует на это остальное стадо.

— Это, наверное, поинтересней, чем наблюдать за галками? — поинтересовался Лен.

— За галками? — переспросил спутник. И сразу: — Да, гораздо интересней.

Рая исчезла в углублении, которого Лен прежде не замечал, и тут все произошло — неподражаемый свист разорвал тишину. То был не предсмертный вопль, а сигнал тревоги из середины стада. Намеченная Раей серна пулей взлетела наверх, к общей группе, все члены которой теперь не спускали своих вылупленных глаз с застывшей от свиста рыси.

Похоже, Рая была озадачена. Как и двое мужчин. Лену казалось странным, что стоявшая так близко Рая не пытается настичь серн тремя-четырьмя прыжками. Но Рая лишь смотрела на них, а серны, хотя и кучковались, по-прежнему продолжали блуждать вверх и вниз на довольно большом расстоянии друг от друга. Вскоре Рая отвернулась, ушла обратно по своим следам и исчезла за вытянутым скалистым выступом.

Серны пришли в беспокойство. У них началась паника. Некоторые животные забегали туда-сюда, не сводя глаз со скального гребня, за которым пропала Рая.

Орнитолог спросил Лена, предпримет ли рысь еще одну попытку. Лен пожал плечами.

Рая взбиралась вверх, пока не достигла высоты, на которой собралось множество серн. Ненадолго улеглась в маленькую скальную седловинку, потом пробежала по выступу. Еще до того как она достигла другой стороны скалы, одна из серн засвистела. Рая снова остановилась.

Дважды повторив такие попытки приблизиться незаметно, Рая вернулась в лес.

Люди подождали, пока неудачливая охотница уйдет подальше, и по собственным следам начали спускаться в долину. Они были поражены, когда вскоре после лавинного кулуара — там, где их следы шли вдоль четырехметровой скальной стены, — наткнулись на новый след. Глубокие отпечатки смешались с их собственными следами и двинулись дальше к ближайшей лесной опушке: Рая перелетела через эту стену, высотой с двухэтажный дом, приземлилась на снег четырьмя лапами и длинными прыжками удалилась в лес.

В конце долины Шёнебодемедера, у машины Лена, мужчины кратко попрощались. Совершенно окоченевший Лен поспешил залезть в гортексную куртку.

Позже на той же неделе Геллерт пригласил в Вайсенбах сотрудницу «Про Натуры» Надю Орелли. И вопреки надеждам Геллерта на то, что Штальдер отправится на ночное пеленгование, Скафиди уедет в Базель, а Лен — в Берн, все трое соседей остались вечером на станции.

Скафиди и Лен живо обсуждали, с каких точек местности лучше пеленговать. Штальдер сидел в своей комнате — вероятно, погрузившись в научную литературу, что приходилось предполагать всякий раз, когда он закрывал дверь. Надя Орелли постояла перед картами, рассматривая булавки: красные — самок, уже родивших или медленно, но верно подыскивавших место для родов, синие — самцов — и черные, обозначавшие браконьерство, саботаж и гибель рысей. Геллерт, стоявший на другом конце комнаты и готовивший фондю из сыра Скафиди, подробно рассказывал Наде историю каждой булавки. Ей было жаль, что после отрубленных лап и отравления Рены они теперь потеряли и Зико. Геллерт описал ей невероятные странствия Балу, назвал координаты тех мест, где рыси встречались в период спаривания, рассказал, как Лену посчастливилось долго наблюдать за охотой Раи, что еще не удавалось ни ему, ни Штальдеру, и что Рая первой из самок окотилась — в Хольцерсфлуэ, у Лауэненского озера.