«Ну что же, ему везет, Бордингтону», – подумал он, сожалея, что ему не на сорок лет меньше. Ему было интересно знать, спят ли они вместе. Со вздохом он вернулся в свое пыльное кресло. Он начал чувствовать боль в своей раненой руке. Ему надо будет сегодня после полудня сходить в госпиталь. Нужно будет сделать все, чтобы поскорее поправиться, если он хочет сдержать данное Бордингтону обещание.
Оставшись один, Бордингтон старательно осмотрел квартиру Малы. Она состояла из довольно большой гостиной, удлиненной альковом, в котором стоял довольно узкий диван, крохотной кухоньки и ванной комнаты. Вдоль одной из стен дверь-окно выходило на небольшой балкон, украшенный двумя цветущими кустами в кадках. Напротив находилась голая стена церкви. Если бы кто-нибудь пришел сюда неожиданно, Бордингтон всегда сможет спрятаться на балконе, уверенный в том, что его не будет видно с улицы, ни из комнаты. Эта возможность немного успокоила его.
Он сунул свой чемодан под диван, потом сел в кресло. В одном из углов салона возвышалась скульптура из дерева, представляющая коленопреклоненного ангела… без сомнения, взятая из церкви и найденная у какого-нибудь антиквара. Он рассматривал ее вблизи, когда услышал шаги по лестнице. Сразу вскочив, он побежал на балкон и испуганно прижался к стене. Его пальцы коснулись кольта-32, который он носил на перевязи под мышкой. Он услышал, как повернулся ключ и осторожно вытянул голову поверх цветущего куста. Он увидел Малу, которая растерянно рассматривала комнату, и вышел из своего укрытия.
– О! – произнесла она довольно неуверенно. – Я… я думала, что вы ушли.
Бордингтон с горечью улыбнулся. Она плохо скрывала свои чувства.
– Нет, но всегда нужно быть настороже. Я слышал, как вы поднимались по лестнице. – Он замолчал, вопросительно глядя на нее. – Итак, когда Власт сделает мне паспорт?
– Он порезал себе руку. Не раньше, чем через две недели, Как он думает.
– Две недели? Но ведь это абсурд!
– Я знаю. Но если он не может пользоваться своей рукой! – Она помолчала немного, потом взорвалась. – Вы не можете оставаться здесь две недели! Вам нужно уйти! Я не хочу держать вас здесь!
Бордингтон сел. Две недели. Две недели, в течение которых Малих сделает все, чтобы его захватить. Он весь сжался. Уйти? Но куда! Маленькая квартирка Малы была его единственным прибежищем.
– Я вас прошу, уйдите, – сказала Мала на грани истерики. – Не оставайтесь так неподвижны… Возьмите свой чемодан и уходите! Бордингтон попытался секунду не думать о своих неприятностях, а подумать о неприятностях Малы. Он прекрасно понимал ее реакцию. «Как это все было бы безразлично, если бы она любила меня так, как люблю ее я», – с горечью подумал он.
– Если я уйду, – спокойно проговорил он, – вы знаете, что я уйду недалеко. И я никогда не был храбрым. Герои, знаете ли, не бегают по улицам. Им немного понадобится, чтобы заставить меня заговорить. Сколько времени вы рассчитываете продержаться, если они меня захватят? Будет лучше, если я останусь здесь для нашей безопасности. Нас обоих. Мне совершенно некуда пойти.
Мала с отчаянием смотрела на него, сознавая, что он говорит правду.
– Тогда уйду я. Я попрошу приюта у одной приятельницы.
– Будет ли это осторожно? – Бордингтон дрожащей рукой закурил сигарету. – Ваша подруга захочет узнать, почему вы пришли к ней. Она догадается, что я здесь.
Она резко села.
– Мы сможем устроиться, – продолжал Бордингтон, стараясь говорить убедительно. – Вы никогда не возвращаетесь раньше двенадцати часов ночи. Я буду спать в то время, пока вы будете в клубе, а к вашему возвращению я отдам вам кровать. Я обещаю вам не стеснять вас.
Не отвечая, она продолжала смотреть на свои руки, стиснутые на коленях. Несмотря на любовь, которую он к ней испытывал, Бордингтон стал проявлять признаки нетерпения. Неужели она не могла проявить к нему хоть долю сочувствия? Неужели у нее нет к нему ни малейшего чувства?
– Послушайте, я стараюсь быть реалистом, – продолжал он, подавив свое нетерпение. – Нужно прямо смотреть на вещи. Разве вы не понимаете, что если они меня возьмут, они убьют нас обоих.
Она подняла глаза. Лицо ее было бледным, губы дрожали.
– Почему вы так сделали? Я была в безопасности, пока вы не пришли сюда.
Вы эгоист, вы подлый…
Бордингтон перебил ее.
– Никто никогда не бывает в безопасности, – сказал он. – Я знаю, что я подлый, но вы тоже такая. И вы думаете лишь о себе. А я думаю о нас обоих. Так как она не отвечала, он продолжал: – Хорошо, а что если мы позавтракаем? У вас есть что-нибудь из еды? Я умираю от голода.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу