Обед был готов, но есть расхотелось. Илларион вернулся в комнату и наугад снял со стеллажа книгу.
Взглянув на заглавие, он удивленно поднял брови: это снова была "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда". Если это и было совпадение, то наверняка одно из тех, которые заставляют людей приглашать на дом попов со святой водой и прочими причиндалами, без которых нечистую силу из квартиры не выгнать.
Илларион заколебался, не зная, поставить ли книгу обратно на полку или все-таки почитать, но тут раздался телефонный звонок.
Звонил Сорокин, старательно прятавший неловкость за фамильярным тоном. Илларион улыбнулся: полковника можно было понять.
- Ну, как ты там, маньяк-самозванец? - спросил полковник. Обживаешься?
- Обживаюсь, - сказал Илларион. - А как ты?
Сосед мой как?
Он хотел спросить, жив ли Шинкарев, но язык почему-то не поворачивался, и Илларион знал, почему: он боялся услышать ответ.
- Этот? - с отвращением переспросил Сорокин. - Да никак.
- Что значит - никак? - осторожно поинтересовался Забродов.
- Да вот так... Вообще, это не телефонный разговор.
Я тут к тебе в гости собрался, не прогонишь? Тогда и поговорим.
- Ну, разумеется. Беда одна не приходит, и некоторые полковники тоже перемещаются по городу исключительно парами. Приходи, конечно. Скажи мне только: он жив?
- Кто? Шинкарев твой, что ли? Да жив, что ему сделается! Лежит в тюремной больнице, девять швов ему наложили. Вздумал, понимаешь ли, в окно сигануть... Да ты, наверное, видел.
- Видел. Впечатляет. Как это он уцелел?
- А так, что я, дурень, успел его за штаны ухватить.
До сих пор голову ломаю: зачем мне это понадобилось?
Пускай бы себе летел. Собаке - собачья смерть.
- М-да, действительно - зачем? Рефлексы, надо полагать, сработали. Хорошие у тебя рефлексы. Правильные.
Распрощавшись с Сорокиным, Илларион успел немного почитать, прежде чем его сморил сон. Организм брал свое, ему были безразличны желания и планы Иллариона Забродова. Почувствовав, что глаза начали слипаться, Илларион не стал противиться и моментально уснул.
Разбудил звонок в дверь. Забродов открыл глаза и обнаружил, что в квартире темно. Он не сразу понял, какое сейчас время суток: утро, вечер, середина ночи?
За окном в черном небе полыхали разноцветные огни рекламы, в голове еще плавали путаные обрывки сна, а в дверь кто-то названивал с достойной лучшего применения настойчивостью.
- Кого это черти принесли? - пробормотал Илларион.
Он с удивлением обнаружил, что спал одетым. Это обстоятельство вместе со звуком собственного голоса разбудило его окончательно, и он вспомнил, что к нему обещали зайти Мещеряков и Сорокин. В дверь звонил наверняка кто-то из них или оба сразу, а раз так, то сейчас было никакое не утро и даже не ночь, а вечер, часов девять, не больше. Просто осенью рано темнеет, сказал себе Илларион, нащупал выключатель и зажег свет.
Взглянув на часы, он обнаружил, что почти угадал: было самое начало девятого. Зевая, он открыл дверь.
Разумеется, это были полковники. Глядя на них, Илларион никак не мог взять в толк, что их объединяет.
Они были очень разными, служили в разных ведомствах и имели абсолютно несхожие личные и служебные интересы. Правда, интересы эти время от времени пересекались, и тогда их, словно два железных гвоздя к намагниченной поверхности, притягивало сюда, на нейтральную территорию. Они, несомненно, испытывали обоюдную симпатию, хотя всячески скрывали это обстоятельство.
- Ты почему не открываешь? - начальственным тоном поинтересовался Мещеряков.
- Вещдоки прячет, - вместо Иллариона ответил Сорокин. - Похоже, мы опять арестовали не того.
- Кстати, о вещдоках, - сказал Илларион, впуская их в прихожую и запирая дверь. - Сотрудники московской криминальной милиции сперли мой коньяк и мои сигареты.
- Исключительно в интересах следствия, - быстро сказал Сорокин.
- Я так и понял. Но имейте в виду, что пить в доме нечего, да и курить, кстати, тоже.
Мещеряков опустил руку в карман плаща и извлек оттуда плоскую бутылку.
- Хорошо, но мало, - сказал Илларион, внимательно ознакомившись с этикеткой. - Что скажет родная милиция?
"Родная милиция", вздохнув, продемонстрировала сразу две бутылки.
- Сигареты тоже есть, - предвосхищая очередной вопрос Забродова, сказал Сорокин.
- Тогда проходите, - смягчился Илларион. - Есть хотите, полковники?
***
Спустя час с небольшим принесенная Мещеряковым плоская бутылка, опустев, перекочевала под стол, а в одной из тех, что доставил Сорокин, осталось совсем чуть-чуть. Сигаретный дым густыми слоями плавал над столом, замысловато клубясь в неярком свете торшера.
Читать дальше