Иван Сербин - Гилгул

14 часов 54 минуты Дежурный на вахте страшно удивился, увидев Сашу снова. На лице его было написано столь искреннее и глубокое изумление, что Саша невольно улыбнулся. Впрочем, изумление быстро сменилось неприкрытой враждебностью.

— Что нужно? — хмуро и мрачно, тоном подземельного заточенца спросил дежурный.

— Балабанова, — неприятно удивленный хамским обращением милиционера, ответил Саша. — Балабанов-то здесь?

— Опять, да? — оскалился дежурный. — Носит вас, а мне потом по шапке получать. Понажираются с утра пораньше и раскладываются, а я после из-за вас по шее…

— Слушай, — в тон ему, то есть с чрезвычайной мрачностью, сказал Саша. — Ты заканчивай бухтеть, ладно? Балабанова лучше вызови.

— Я бы вызвал тебе, — дежурный многообещающе поиграл резиновой дубинкой и для пущей убедительности хлопнул ею по ладони. — Я бы тебе так вызвал…

— Да что случилось-то? Ты толком объяснить можешь?

— Да ничего, — тоскливо прорычал тот. — Без тринадцатой остался, вот чего. Благодаря тебе.

— Мне? — изумился Саша.

— А то кому же? Начальство тебя из окна увидело, подумало — пьяный валяется у вахты, а я не гоню.

— И что?

— И все, — зло развел руками дежурный. — Я ведь не в ГАИ работаю. У меня мильены под половицей не лежат!

— Старик, ну я-то чем тебе виноват? — примирительно сказал Саша. — Плохо стало, со всяким случиться может.

— А, — дежурный обреченно махнул рукой и вурдалачьи цыкнул зубом. — Вас только и слушать.

— Балабанова-то позови, — попросил Саша.

— Я-то позову, — снова вздохнул дежурный. — Я позову, а ты опять тут хлябнешься.

— Не хлябнусь, — пообещал Саша.

— Точно?

— Клянусь.

— Ладно, — дежурный снова покосился на него. — Позвоню, чтобы спустился. Только ты того… Смотри.

— Я же сказал. Милиционер скрылся в будке. Балабанов выскочил через двадцать секунд. Пиджак висел на нем криво, галстук сбит на сторону. Глаза у Кости лезли на лоб от изумления.

— Это ты? — спросил он, подходя ближе и щурясь, словно не доверяя собственному зрению. — Саня?

— Нет, тень отца Гамлета, — усмехнулся тот. — Что ты дурацкие вопросы задаешь?

— А… ты разве не в больнице?

— Выписался уже, — отмахнулся Саша. — Слушай, я тебе еще нужен или нет? Мы вроде в «Ленинку» собирались? Если ты передумал, так я домой поеду, посплю.

— Нет, ну почему передумал? — Костя не без сомнения посмотрел на приятеля. — Не передумал. А ты точно в порядке?

— В порядке, в порядке.

— А как же твои… эти… как их, ну… ну, эти…

— Стигматы, что ли?

— Точно.

— Прошли уже.

— Да? — ненатурально обрадовался Костя.

— Да. Ты мне покажешь документы на Потрошителя?

— Покажу. Только, раз уж все равно вышел, может, сначала в «Ленинку»?

— Нет. Сначала давай документы посмотрим.

— Ну, ладно. Как скажешь. Пойдем, — мотнул головой Костя. Они миновали проходную, где для Саши был выписан разовый пропуск, причем дежурный кивнул ему, как хорошему знакомому. Поднялись на нужный этаж и после прогулки по длинным коридорам вошли в кабинет.

— Садись, — кивнул Костя. — Устраивайся поудобнее. — Казалось, он все еще не верит, что перед ним сидит Саша собственной персоной. Сам Костя устроился за столом, полез в небольшой сейф, достал пухлую папку и звонко шлепнул ею по столу: — Вот, здесь он весь. Баженов Олег Юрьевич, тысяча девятьсот шестьдесят второго гэ-ры. Уроженец гор. Москвы. Смотри, если нужно. Саша огляделся, — куда бы пристроить пакет с «Благовествованием», — положил его на колени и раскрыл «дело». Полистал страницы, всмотрелся в фотографии, виденные им уже однажды. Потрошитель, прозванный так за то, что повторял почерк лондонского Джека-Потрошителя. Тот же порядок нанесения ударов. То же время совершения преступлений. Те же временные промежутки между убийствами — двадцать четыре, девять и двадцать два дня соответственно. И взяли его на сороковой день после убийства очередной жертвы. Убийца-психопат, тут не могло быть двух мнений. Никаких других мотивов Саша не видел. Домашний адрес. Фотография. Неужели Ангелы могут фотографироваться? Интересно. Протоколы осмотров мест происшествий, допросов подозреваемых и немногих свидетелей. Заключения патологоанатомов, криминалистов, дактилоскопистов. Ни пригодных для идентификации отпечатков пальцев, ни следов обуви, ничего. На каком же основании тогда арестовали? А, нож. Понятно. Найденный в кармане Потрошителя нож. Тот самый нож, которым были убиты пять женщин. Фирмы «Гербер», модель «6969».