Иван Сербин - Гилгул

— Странно было бы, если бы этот человек признался, что Предвестник — он сам! Другого я от него и не ожидал.

— Насчет Предвестника — ладно… — начал было Саша, но Потрошитель перебил его:

— Да нет, не «ладно», Александр Евгеньевич. Какое уж тут «ладно», — сказал он и вздохнул еще раз.

— Но вы и насчет этого… как его… Гилгула, Гончего, тоже ничего не сказали.

— Однако я не утверждал и обратного, — заметил Потрошитель. — Если вы внимательно припомните наш разговор или пересмотрите запись, то легко обнаружите, что ничего подобного я не говорил. Я, конечно, не сказал вам прямо, кто Гончий, тут вы правы, но лишь потому, что пожалел вашу психику. И не хотел, чтобы вы воспринимали меня как сумасшедшего.

— А я вас и не воспринимаю как сумасшедшего, — громко сказал Саша, еще развязнее расплываясь в кресле. — И, к вашему сведению, даже ни секундочки не думал, что вы сумасшедший.

— Ну и отлично. — Потрошитель скрестил руки на груди.

— Наоборот, мне кажется, что вы — самый обычный симулянт!

— Вон что. — Убийца продолжал улыбаться. — Разумно. Это из-за книги?

— Конечно, — расплылся торжествующе Саша. — Тем более что вы о ней знаете!

— Разумеется, знаю, — согласился Потрошитель. — Я же вам ее передал.

— А тот, второй, утверждает, что это он отдал мне книгу!

— Лично?

— Что?

— Я спрашиваю: он сделал это лично? Бах! — В его голове вспыхнула молния. — Какая глупость! Если книга действительно принадлежала Леониду Юрьевичу, то почему он не отдал ее сам? Зачем доверять фолиант стоимостью в несколько десятков тысяч долларов алкоголику? А вдруг тот сбежит? Подобный способ передачи имеет смысл только в одном случае: когда хозяин книги не может сделать этого собственноручно. Физически не может. Например, если он заперт в охраняемом боксе больницы… Саша смутился собственной несообразительности.

— Эта книга… — сказал он, чтобы хоть что-то сказать и не выглядеть дураком. — Леонид Юрьевич говорил, что она обо мне?..

— Разумеется. Эта книга — не Библия и не Евангелие. «Благовествование» — всего лишь название, данное затем, чтобы человек, который будет читать, понял: писавший был на стороне добра!

— Но тексты «Благовествования» и Библии, — заметил Саша, — совпадают почти дословно. За исключением полярности трактовки!

— Ну, это уж вам лучше знать, — пожал плечами Потрошитель. — Вы же автор этой книги, не я.

— Я? — Саша почувствовал, как у него отвисает челюсть.

— Конечно. Вы пишете «Благовествование» для себя. Чтобы в следующей жизни можно было вспомнить о том, что происходило с вами раньше. Потому и многие его куски в прозе. — Потрошитель усмехнулся. — Вы боялись, что у вас — НЕПОМНЯЩЕГО — не хватит терпения прочесть ее до конца, если она будет написана библейским стихом. И официальной регистрации книги добились по той же причине. Чтобы не возникла у вас ненароком мысль, будто книга — обычная фальсификация, «новодел». — Саша подавленно молчал. — Вы сами заказывали ее в типографиях. По четыре экземпляра, — из предосторожности, — и на всех европейских языках, поскольку не были уверены, где переродитесь в следующий раз.

— Бред, — Саша зажмурился и тряхнул головой. — И кем же я был, по-вашему, в прошлой жизни?

— Доктором. Англичанином.

— Имя?

— Рослин Д'Онстон.

— Так звали моего прадеда, — пробормотал Саша. — По отцовской линии.

— Совершенно верно. Так звали вашего прадеда семейные и клиенты. А вот все прочие лондонцы благодаря «Таймс» знали его совсем под другим именем.

— Каким же?

— Джек-Потрошитель.

— Джек-Потрошитель — мой дед?

— Джек-Потрошитель, равно как и доктор Рослин Д'Онстон, один и тот же человек — вы сами. Просто пока вам еще не удалось этого вспомнить. Как, впрочем, и многого другого. Что же касается Предвестника… Не советую вам недооценивать его, — пробормотал убийца. — Если вы помните мой рассказ, а именно — беседу Лота с Нахором, то поймете: дальнейшие встречи с этим человеком не сулят вам ничего хорошего.

— Вы хотите сказать, что он может меня убить?

— Да, — Потрошитель кивнул, серьезно глядя на Сашу. — И не только может, но и попытается.

— Час от часу, — Саша наморщил лоб. — Но я ведь даже не помню…

— Не имеет значения. Вы — Гончий, и этого достаточно.

— Подожди, — сказал Саша, переходя на «ты». Причем далось ему это легко и свободно. — Если Леонид Юрьевич — Предвестник Зла, значит, ты — добрый Ангел!

— Я — твой Ангел, — поправил серьезно Потрошитель.