Иван Сербин - Гилгул

— Ну? А он-то что?

— Он, знач, входит так в ординаторскую, с понтом нормально все, а мы там уже сидим, разложились, бутылки на столе, закуска. Жорочка пришел.

— Ну? А он?

— Представляешь, берет со стола бутылку водки, открывает, глан дело, спокойненько так, наливает полный стакан, вот так, до верха, — ну, мы пришизели, конечно, все, — он спокойненько так выпивает, подходит к окну, открывает, становится на подоконник — р-р-раз! — и нет его.

— Ну-у-у? А вы что?

— Ну что, у всех челюсти-то, ясное дело, того, поотвисали. Тут подошла кабина. С игривым звоночком открылись створки, и Саша шагнул в лифт. Медсестры следом. Он нажал на первый, они на третий.

— Ну, и что дальше-то? — продолжала допытываться любопытная подруга.

— Ну, пока мы доперли, чего к чему, побежали вниз, а он уже готовый. Лежит на площадке, прямо у входа. Там даже собирать нечего было. Такая ужасная смерть. И ведь, глан, никто даже сообразить ничего не успел. Так бы, может, за халат схватили или за брюки там, а так… Нет, я-то сразу сообразила: что-то не то с ним. С чего бы он пришел не в свою смену? И глаза у него такие, знаешь, полоумные.

— Надо было «Скорую» вызвать, — сказала первая, и обе почему-то рассмеялись.

— И ведь, говорят, без всяких причин. И в семье все нормально, и здесь. Такой веселый ходил до вчерашнего дня, а тут — р-раз! — и… На третьем этаже девушки вышли, а Саша поехал дальше. Он не особенно вдумывался в рассказ медсестры. Строго говоря, он вообще ни о чем не думал, кроме одного: как бы ему выбраться из этого богоугодного заведения и доползти до дома. Он ведь даже не знал, в какую именно больницу его привезли. И только на первом этаже, выйдя в холл, вдруг сообразил: это же Склиф. Конечно. Немудрено, что бокс показался ему знакомым. Точно в таком же лежал Потрошитель. Только в противоположном крыле. Он пошел к двери, время от времени ловя на себе подозрительные взгляды охраны. Но плевать ему было на охрану. Здесь никто не знал, с чем Сашу привезли, а значит, никто не побоялся бы выпустить на улицу «сумасшедшего». Плечистый молодчик с округло-остриженным затылком заступил ему дорогу:

— Вы куда?

— Так… — Саша указал на дверь. — С приятелем договорился, чтобы тот подъехал, из шмоток кое-что подвез, ну и из продуктов. Встретить надо. Договорились у входа…

— Больным покидать здание не разрешается…

— Да я понимаю, командир, — ненавидел он это тупое обращение «командир», — но я всего-то на минутку выскочу. Ты глазом моргнуть не успеешь, честное слово. Вот так надо, — добавил Саша убежденно и чиркнул себя ногтем большого пальца по горлу.

— Таксу-то знаешь? — прищурился охранник.

— А то, — гордо ответил Саша, хотя, ясное дело, ни о какой таксе понятия не имел.

— С трех фуфырей один сюда, — напомнил на всякий случай бугай.

— Об чем разговор, командир.

— Ну давай, беги, — охранник качнул головой. — Только пулей, а то сегодня все начальство здесь. Увидят — меня же того. — Он продемонстрировал многозначительный жест, символизирующий не очень естественную форму полового акта. — Так что мчись, но чтобы одна нога здесь, другая тут.

— Не волнуйся, командир, я мигом. Краем глаза Саша увидел, как в фойе появились двое санитаров, несущих большой лист свернутого в трубочку ватмана. Ничего странного в этом, конечно, не было, — мало ли в фойе врачей и санитаров спускается, но только при виде этой парочки все сразу замолкали и расступались. Санитары прошли к стене, что прямо напротив входных дверей, развернули ватман и принялись крепить его скотчем на уровне поднятых рук. У Саши челюсть отвисла от неожиданности. С большой, не очень качественной фотографии на него смотрел тот самый доктор, которого он видел на записи. Тот, что беседовал с Потрошителем. Саша почувствовал, как противный холодок пробежал у него по спине. Ему даже стало нехорошо. В смысле тяжести в желудке.

— Ну так что, отец, идешь — нет? — поинтересовался охранник. И тут вдруг вспомнилось про книгу. Куда же это он, бросив «фолиант»? Нет, так нельзя. Можно оставить здесь все. Шмотки, деньги, все, кроме книги. Книга — поплавок, не позволяющий ему утонуть в бурном море сумасшествия. Она — как путеводная звезда, как нить Ариадны — помогала не заблудиться в происходящем. Книга. Он должен ее забрать.

— Идешь? — повторил охранник.

— Нет, — качнул головой Саша. — Попозже.

— Смотри, как знаешь, — дернул могучими плечами бугай и безразлично отвернулся. Саша же побежал обратно, к лифтам, но там уже толпился народ. Очевидно, никому не хотелось торчать в фойе под пристальным взглядом покойника. Пришлось сворачивать к лестнице и бежать наверх на своих двоих, то и дело теряя на ходу неудобные тапочки. Задыхаясь, он вскарабкался до нужного этажа и тут постоял несколько минут, упершись ладонями в колени и перегнувшись пополам. Перевел дыхание. Придя в себя, вломился на этаж, открыв дверь мощным ударом ладони, и сразу же направился к медицинскому посту. Призрака в хрустящем халате уже не было, но медсестра сидела за конторкой, что-то записывая в журнал. Саша подошел и звонко хлопнул ладонью по конторке.