Иван Сербин - Гилгул

— А… — Врач посмотрел на Сашины ноги, хмыкнул, затем сказал: — У меня тоже нет.

— Чего же вы мне тогда голову морочите? — «возмутился» Саша.

— Я морочу? — переспросил врач.

— Ну не я же. Слушайте, давайте покончим с этим дурацким спектаклем. Несите одежду. И книгу не забудьте. Она мне дорога как память. Врач тоскливо оглянулся на медсестру, а та со странной улыбкой смотрела то на него, то на Сашу, видимо, абсолютно не понимая смысла разговора. И тогда врач хмуро попросил:

— Покажите-ка еще раз ноги… — Саша с готовностью продемонстрировал ступни. — М-да… — потерянно произнес врач и, вздохнув, обратился сестре: — Принесите товарищу одежду и скажите сестре-хозяйке, чтобы поменяла постельное белье в третьем боксе.

— Хорошо, — глупенько кивнула та и снова упорхнула.

— Нет, но если… — начал было врач, однако неожиданно осекся и, пробормотав: — М-да, тяжело, — пошел по коридору к ординаторской. Через десять минут Саша поднимался в лифте на двенадцатый этаж, бережно прижимая к себе пакет с сигаретами и драгоценной книгой. В левом крыле двенадцатого этажа царило затишье. Двое вооруженных охранников, как и вчера, несли вахту у дверей бокса. Только больные стали немного поспокойнее. Меньше суетились. Привыкли. Саша поздоровался с дежурной медсестрой и беспечно пошел к боксу номер четыре, пытаясь вспомнить, носит ли Потрошитель на ногах эти ублюдочные казенные тапки, изувеченные каббалистической надписью: «Бокс 4/12». При виде Саши охранники сделали «стойку». А он небрежно поинтересовался:

— Балабанов еще не поднимался? — И на сосредоточенное покачивание головой заметил: — Нет? Значит, сейчас поднимется. В лифте, должно быть, застрял. — Охранники переглянулись. — Да я же был тут вчера, — напомнил Саша. — Костя Балабанов поручил мне поработать с задержанным. — Он указал на дверь бокса и неопределенно покрутил рукой с растопыренными пальцами, уточнив хитро: — На предмет, так сказать… Казалось, что сейчас, из одного только озорства, Саша сложит внушительный кукиш и сунет охранникам под нос. Плечистый сержант на всякий случай переместил автомат на грудь и, недобро косясь на замысловато крутящиеся перед его лицом Сашины пальцы, пробурчал:

— Да мы помним, помним, — и подозрительно принюхался: не пьян ли. Но поскольку алкоголем от визитера не пахло, двинул могучим подбородком в сторону бокса и добавил не без сомнения: — Заходите.

— Спасибо. Саша оскалился в доброжелательной улыбке, завидев которую больничные мухи предпочли убраться подальше, поскольку недолюбливали вурдалаков. В боксе же как будто ничего и не изменилось со вчерашнего вечера. Потрошитель стоял у окна. Аккуратно была заправлена больничная постель. Горел сигнальный индикатор на передней панели видеокамеры. И за окном висела все та же серая, сырая смурь. Войдя в комнату, Саша испытал непередаваемое облегчение. Словно наконец вернулся из долгого странствия домой. Плюхнулся в кресло, шумно выдохнул, громко возвестил:

— А вот и я.

— Да уж вижу, — насмешливо отозвался Потрошитель. — Что же это вы, Александр Евгеньевич, в таком состоянии по улицам ходите? Некрасиво. Еще подумают черт знает что.

— Вот, — Саша назидательно поднял палец.

— Что «вот»? — Потрошитель обернулся.

— Вот именно.

— Что «вот именно»?

— Это оно и есть!

— Да о чем вы?

— О черте!

— О чем, о чем? — прищурился Потрошитель.

— О черте, о черте, — с неожиданной даже для себя развязностью пояснил Саша. — О нечистой силе. О Дьяволе!

— И что же он? — с легкой улыбкой поинтересовался убийца.

— Дьявол? Это я у вас хотел спросить. Что же он? То есть вы? Что вам от меня нужно? Душу?

— Душу? — Потрошитель засмеялся. — Да что вы такое говорите, Александр Евгеньевич? Зачем мне ваша душа?

— Откуда я знаю? Это уж вам виднее. Дьявол всегда охотится за душами праведных.

— Это вы-то праведный? — Потрошитель расхохотался в голос. — Александр Евгеньевич, дорогой, да если бы мне понадобилась ваша душа, забрать ее не составило бы ровным счетом ни малейшего труда. Посмотрите на себя. Вы у нас кто? Святой? Или, может быть, Папа Римский? Или пророк какой-нибудь безгрешный? На что мне ваша душа? За вами же грехов — воз и телега. На троих хватит, не то что на одного.

— Тогда зачем же вы лгали мне вчера?

— Помилуйте, — убийца прищурился. — Когда это я вам солгал?

— Да вы только и делаете, что лжете.

— И в чем же, позвольте полюбопытствовать?

— Вчера ночью ко мне пришел какой-то человек, назвавшийся Леонидом Юрьевичем. — Потрошитель посерьезнел. — Он нажарил котлет, а заодно сообщил, что Гончий — я. И еще он сказал, что вы — Предвестник Зла. Вот так-то! Саша победно уставился на убийцу, чувствуя, как сердце его сладко ухает куда-то в пятки, а грудь прямо-таки распирает. От гордости за собственную храбрость, должно быть. Наконец Потрошитель вздохнул: