Иван Сербин - Гилгул

— Мой? — Саша засмеялся и хлопнул в ладоши. — Но все-таки ты — Ангел?

— Да.

— Не очень-то ты похож на Ангела. Потрошитель понимающе улыбнулся.

— Крылья, да? Белые одежды. Нимб над головой. Ты это имеешь в виду? — Саша неопределенно кивнул. — Всеобщая ошибка. Вы путаете духовное и телесное. Зачем ангелу крылья? Он же ангел, а не ворона. И, кстати, представь себе, что бы началось, если бы по улицам бродила толпа крылатых ребят с нимбами над головами?

— Толпа? Так ты, стало быть, не один?.. Потрошитель снова усмехнулся:

— Ты идешь по своим делам, спокойно, не торопясь. И вдруг… Наступаешь на банановую кожуру и падаешь. В это время из-за поворота выезжает грузовик и спокойно катит прочь. Если бы ты не упал — оказался бы под колесами, но… — Он хлопнул в ладоши. — Ты лежишь на тротуаре, а грузовик скрывается за углом. Итог: ушиб вместо гибели. Кто, по-твоему, бросил эту самую кожуру? Кто заставил тебя наступить на нее? Саша поджал губы:

— Ангел?

— Ангел. Но ангел не слишком благочестивого человека. Более… праведного остановят, чтобы проверить документы, или спросить сигарету, или поинтересоваться, который час. А настоящий праведник и вовсе пойдет другой дорогой. Каждому воздастся по его поступкам. — Потрошитель выдержал паузу, позволяя собеседнику осмыслить услышанное: — Нас много. Больше, чем ты думаешь. Мы рядом. Ходим по улицам, живем, общаемся с вами, растем и падаем вместе с душой, которую оберегаем. Мы везде… Он указал на окно, за которым раскинулся сырой, серый от дождя город.

— Я понял… — Саша на секунду задумался, а затем произнес решительно: — Но тогда получается, что ты не мог убивать женщин! Раз ты — Ангел, то не мог убивать женщин! А? Это не твоя работа, это работа Гончего! — И расплылся, безумно довольный ловким логическим вывертом. Однако тут же подумал, что на самом-то деле очень плохо представляет себе, что могут ЭТИ Ангелы, а чего они не могут. В Адме, во всяком случае, Ангел Нахор весело кромсал хасидеев направо и налево.

— Теоретически мог, — уклончиво ответил Потрошитель. — Но в целом ты прав.

— В смысле?

— В смысле, это действительно работа Гончего.

— И… что? — Саша почувствовал недоброе.

— Ничего, — Потрошитель пожал плечами и улыбнулся.

— Но убил-то их ты, — возразил Саша, сбиваясь с нахально-развязного тона.

— С чего ты взял?

— Как… Ты же сам вчера сказал.

— Ничего подобного я не говорил. Посмотри внимательно запись.

— А… Тогда кто же их убил?

— Ты.

— Я?

— Конечно, — Потрошитель убежденно кивнул.

— Подожди, но… Что-то я не припомню, чтобы убивал кого-нибудь, кроме комаров, тараканов и мух.

— Ты и о прошлых жизнях не помнишь, — возразил рассудительно Потрошитель. Это утверждение не противоречило ни словам убийцы, ни словам Леонида Юрьевича, ни элементарному здравому смыслу. О прошлых жизнях Саша действительно не помнил.

— Нет, это ерунда какая-то, — нахмурился он. Ему стало дурно. В горле застрял дряблый комок, а по спине побежал неприятный холодок. К тому же он вспомнил, что их разговор записывается на пленку и… Впрочем, Потрошителю все равно никто не поверит. — Нет. Я, может быть, не все понимаю в ваших раскладах, но женщин-то этих я не убивал. Это уж мне известно абсолютно точно.

— Ты поступил так, как должен был поступить, — спокойно возразил Потрошитель и улыбнулся.

— Нет. Я их не убивал.

— Конечно, убил.

— А-а-а-а, — вдруг злобно протянул Саша. — Я понял. Так вот зачем вам все это понадобилось! Вот, значит, какую игру вы затеяли! Вон оно, значит, что. Не выйдет, — он вскочил и потряс длинным пальцем перед самым лицом убийцы. — Ясно? Заруби себе это на носу, Ан-гел, твою мать! Не выйдет! Ничего у вас не получится! У меня железное алиби. В дни убийств я был в других местах и с другими людьми. Так что… — Он ернически развел руками. — Ваш хитроумный замысел провалился!!!

— По-моему, ты сегодня не в себе, — сказал Потрошитель, не переставая тонко, всепонимающе улыбаться.

— А вот ты убил! — выкрикнул Саша. — Врача!

— Нет, — тот покачал головой. — Он сам предпочел бегство из жизни.

— Но ты брал его за руку. Это все видели! Что ты с ним сделал? Загипнотизировал, а? Воздействовал на него этим своим «взглядом василиска»?

— Нет. Я просто показал ему все плохое, что он совершил в жизни. И то, что ждет его впереди.

— А ты показал ему, как он вылетает из больничного окна и разбивается об асфальт у главного входа больницы, а? Саша наклонился вперед и оскалился совсем по-звериному, приподняв верхнюю губу.