Иван Сербин - Гилгул

— «Благовествование». Правда, ни автора, ничего. Только год издания — 1887-й и типография этой самой Снегиревой А. И.

— Как, ты сказал, называется книга? — По изменившемуся голосу Андрея Саша понял: сообщение его взволновало. — Сейчас, погоди, я телевизор потише сделаю. — Он отлучился на несколько секунд, затем голос его возник снова: — Как, говоришь, название книги?

— «Благовествование». Вроде Библии, только стихи с прозой.

— А она у тебя с собой?

— В коридоре лежит, на полке.

— Сходи возьми. — Андрей старался говорить равнодушно, но Саша чувствовал, как тот взволнован. — Посмотреть кое-что нужно.

— Подожди, — Саша поднялся, сходил в прихожую, взял с полки книгу и вернулся в кухню. — Взял.

— Там, посмотри, на цифре «7», в дате, хвостик в самом низу должен быть такой… вроде размытый, но не размытый, контур четкий, а ощущение такое, как будто плохо пропечатано. Нет? — почти с надеждой спросил он. Саша наклонился над книгой, пригляделся. Точно. Как будто в самом низу хвостика краску смазали водой, но потом тщательно очертили контур.

— Есть, точно, — сказал он, отчего-то улыбаясь. — А я не заметил.

— Сколько заплатил? — спросил Андрей.

— За книгу? Десять.

— Сколько? — Андрей даже присвистнул. — А, ну да, ты же говорил, что у алкаша взял… Что я могу сказать, старик?.. Тебе повезло. Десять тысяч — это по-божески. Даже более чем.

— Да нет, Андрюш. — Саша засмеялся. — Не тысяч десять, а рублей.

— Руб… — тот от изумления лишился дара речи, откашлялся, спросил сипло: — Он продал тебе книгу за десять рублей?

— За две бутылки пива. — Саша улыбнулся. Ему приятно было удивление коллеги. Тем более знатока книг.

— Черт… — только и выдохнул тот. — Ну черт, а? Ну почему этот кретин не наткнулся на меня? — И переспросил: — За десять рублей?

— За десять, — подтвердил Саша.

— Черт, — снова выдохнул Андрей. — Вот черт, а? — И тут же быстро спросил: — А состояние? В каком она состоянии?

— В отличном, — ответил Саша. — Как новенькая. Андрей помолчал секунду, затем вынес вердикт:

— Левак. Не может такого быть.

— Почему?

— Подумай сам. Откуда у алкаша такая книга и в таком состоянии? В лучшем случае — подделка. В худшем — спер у кого-нибудь. Но тогда за ней уже пол-Москвы охотится. Найдут — худо будет.

— Почему?

— Потому, Саша, — ответил мрачно Андрей, подумал секунду и добавил: — Подделка. Хотя… Значок же на семерке… Ладно, я сейчас к тебе приеду.

— Постой, — попробовал было отбиться Саша, но Андрей уже бросил трубку. Впрочем, его случай относился к маниям. Если подворачивался редкий экземпляр, он готов был ехать в любое время и на любое расстояние. Наверное, такими и должны быть истинные коллекционеры. Маньяками. Саша нарезал колбаски, растопил в сковородке приличный кус сливочного масла, добавил пару ломтиков сала, разбил три яйца, убавил огонь и накрыл крышкой. Пока ужин доходил, присел к столу, закурил и открыл книгу.

«Аннон тяжело смотрел в лицо Исава. Он ждал. Первый царедворец откашлялся. Ему было неуютно под жестким, страшным взглядом Царя. Такой взгляд может означать только одно — смерть. К тому же Аннон сидел на высоком троне, а царедворец стоял, и ему приходилось смотреть на Царя снизу вверх, задирая голову. Очень удобно, если хочешь полоснуть подданного ножом по горлу. За спиной Исава уже ожидали мечники из царской охранной когорты. У них были безразличные лица. Они не знали, что такое жалость, но отлично знали, что такое беспрекословное повиновение. У дверей застыл тысяченачальник царской когорты. Если бы Аннон хоть на мгновение заподозрил в поступках Исава злой умысел, ему было бы достаточно согнуть палец — и голова Первого царедворца покатилась бы по полу, орошая кровью драгоценный кедр.

— Мой Царь, — пробормотал Исав. — Ты сам приказал мне увести посланников Дэефета, чтобы они не смогли увидеть странника. Единственное место, где они были под присмотром — Темничный двор.

— Ты приказал обрезать левитам бороды, — прежним тоном продолжал Аннон. Он старался уловить малейшие перемены в лице Исава. Движение глаз, непроизвольное подрагивание мышц, румянец, проступающий на щеках. — Ты приказал также срезать им до половины одежды. Тебе известно, что это означает, мой первый советник?

— Я знаю, что это означает, мой Царь. Оскорбление.

— Нет, ты не знаешь, Исав. Это означает не оскорбление. Это означает войну. — Аннон резко ударил ладонью по подлокотнику кресла и подался вперед. — Царь Дэефет пришлет к Раббату войско иегудейское! Тебе ведь известно, что мы не можем сейчас драться с иегудеями! Нас слишком мало!