Иван Сербин - Гилгул

— Где? — спросил с порога, даже не поздоровавшись. — Книгу… Покажи! Приятель задыхался и от этого говорил предложениями длиной в одно слово.

— Пойдем, — кивнул Саша. — Как тебе удалось так быстро доехать?

— Частника. Взял, — отмахнулся тот, стаскивая туфли и одновременно лихорадочно срывая с тощей шеи шарф. — Заплатил. За скорость. Они прошли в кухню. Саша указал на стул:

— Присаживайся, — и сел сам. — Чаю хочешь?

— Книгу, — умоляющим тоном протянул Андрей. Саша, пробормотав: «Одно другому не мешает», подвинул Андрею книгу, а сам занялся ужином. Андрей несколько секунд восторженно рассматривал фолиант, затем осторожно, затаив дыхание, взял его в руки. И только спросил сдавленным шепотом:

— Ты рядом с ним ешь?

— А что мне делать? — удивился Саша. — Читал, пока готовил.

— Ты же мог жиром на нее попасть, — почти простонал Андрей. — Жи-иром! — Он открыл книгу, полистал, рассматривая титул, достал из кармана мощную лупу. Затем открыл какую-то известную только ему страницу, отыскал нужную строчку, провел по ней пальцем, выдохнул с отчаянием человека, убитого рухнувшей надеждой: — Подлинник, — и тут же горячо воскликнул: — Продай!

— Нет, — Саша, не прерывая ужина, покачал головой. — Не продам, извини. Она мне еще нужна.

— Хорошие деньги заплачу. Десять тысяч!

— Нет, Андрюш, извини. Она мне по работе нужна. Закончу — пожалуйста, забирай хоть за десять рублей. Но сейчас не могу. А Андрей уже не мог выпустить книгу из рук.

— Десять тысяч долларов, дубина! Не рублей, а долларов.

— Нет.

— Двадцать! Больше у меня сейчас нет. Саша доел, поставил тарелку в раковину, вытер салфеткой губы.

— Она что, настолько редкая?

— Ты представить себе не можешь насколько, — отчего-то шепотом ответил Андрей. — Их было напечатано всего четыре экземпляра. В октябре 1887 года. Говорят, заказал какой-то иностранец. То ли англичанин, то ли американец. Первый экземпляр он увез с собой. Второй хранился у… ну, ты все равно не знаешь, у одного коллекционера. Потом у него дома случился пожар и вся библиотека погибла. «Благовествование» в том числе. Ходят слухи, что третий экземпляр находится в спецхране «Ленинки» и выдается только по спецзаказу очень высоких лиц. О четвертом же никто ничего толком не знает. Скорее всего, именно его ты и купил сегодня. — И добавил с невероятной тоской: — За десять рублей.

— Интересно, — пробормотал Саша. — И что, если я сейчас напечатаю четыре экземпляра какой-нибудь книги, она тоже будет цениться, как это «Благовествование»?

— Да что ты, — Андрей нервно усмехнулся. — С тобой никто не станет связываться. Самиздат — и то больше шлепает. А четыре экземпляра, скажут, дешевле на ксероксе переснять или отсканировать, а потом сбросить на лазерный принтер и переплести. Эту же книгу отпечатали типографским способом, понимаешь? Ради всего-то четырех экземпляров верстали, набирали гранки, печатали, резали, брошюровали. Даже сейчас такая работа стоила бы бешеных денег, а уж тогда-то… Зато «Благовествование» — одна из немногих книг, которые, будучи изданными ничтожным тиражом, все-таки попали в общий книжный каталог.

— Понятно. Саша оценил мизерность тиража и состоятельность заказчика, но испытывать больше почтения к самой книге не стал. Мало ли кому какая вожжа под хвост попадет. Захотелось какому-нибудь миллионеру заграничному напечатать книгу — взял да и заказал.

— Но это еще не все, — поглаживая «мраморный» переплет фолианта, добавил Андрей. — Даже тираж и каталог, возможно, не сделали бы ее столь ценной, если бы не одно «но». Точно такие же книги были отпечатаны в Лондоне, Мюнхене, Париже, Мадриде, Риме, в Афинах и в Пекине. В Китае ее, правда, переписывали вручную, но и там она зарегистрирована официально.

— Что, точно такие же книги? — поинтересовался Саша, кивая на фолиант.

— Ну, не точно такие же, конечно, — ответил Андрей. — На разных языках, наверное.

— Почему «наверное»?

— Да потому, что почти все экземпляры утеряны. Якобы по одной книге лондонского и мюнхенского изданий было вывезено в Штаты еще во время Второй мировой войны, и теперь они хранятся в Библиотеке Конгресса. Я пытался выяснить через Интернет, но так ничего и не узнал. То ли они не предназначены для открытого доступа, то ли это просто байки. Не знаю, врать не стану. Какие-то тома погибли. Другие ушли в частные руки. — Андрей продолжал поглаживать переплет «Благовествования». — Слушай, — он пожевал губами. — Может быть, все-таки продашь, а? Хорошие же деньги плачу.