Иван Сербин - Гилгул

— Да брось ты? — Саша усмехнулся распухшими губами. — Правда, что ль? «Интересно, — подумалось ему, — могут ли быть еще более серьезные неприятности, чем те, которые свалились на него в последние несколько дней? И вообще, может ли быть что-нибудь серьезнее Апокалипсиса, который, по словам Леонида Юрьевича, наступит в самом ближайшем будущем?»

— Думаешь, я тебя пугаю, мужик? Да на хрен ты мне сдался, пугать тебя. Смотри сам. Не захотел по-плохому, по-хорошему будет хуже.

— Ладно, ладно, старина, остынь, — сказал Саша. В конце концов, шофер-то чем виноват? Переживает человек за разбитую машину. А кто бы не переживал? Только вот… с деньгами как быть? Чем отдавать? Ладно. В конце концов, «Благовествование» можно продать. Подойти к букинистическому. Или к Дому книги на Арбате. Или к «Библио-Глобусу». Авось кто-нибудь да клюнет. — Давай договоримся так. Подъезжай завтра к шести вечера сюда, к метро. С деньгами я что-нибудь придумаю. Шофер задумался, затем вздохнул:

— Вот я все-таки очень порядочный человек, блин. Другой бы сразу поставил тебя «на счетчик» и братков бы натравил. Это только я, лопух, всех жалею.

— Да перестань, — отмахнулся Саша, слегка шалея от этого «я очень порядочный». — О чем ты говоришь? Какой «счетчик», каких братков?

— Ладно, проехали, — согласился шофер. — Поверю тебе в последний раз. Но завтра чтобы точно.

— Точно, точно, — подтвердил Саша.

— Короче, завтра в шесть я у метро. Но смотри, мужик. Надумаешь «крутить динамо» — пеняй на себя.

— Завтра в шесть. — Саша повесил трубку, подумал, пошел в кухню. Здесь он остановился, осмотрел стоящие в специальной сушке ножи. Надо выбрать. Какое-никакое, а оружие. Не «Гербер», конечно, модель «6969», но тоже ничего. В живот ткнуть — мало не покажется. «Господи, — подумал он отстраненно, — что я делаю? В какой живот, кого? Я же никого еще никогда…» Саша протянул руку и вытащил из сушки большой шинковочный нож с тяжелым лезвием. «Возьми поменьше», — прозвучал над ухом чей-то голос. Саша оглянулся. Никого. Понятно. Шиз Великий и Ужасный. А насчет ножа верно. Такой тесак ни в карман спрятать, ни на поясе носить неудобно. Как Буденный с шашкой. Он положил шинковочный нож и взял обычный, рабочий, поуже и полегче. Куда прятать? Надо подумать. Саша пошел в комнату, заглянул в шкаф, выбрал свежую белую сорочку. Вытащил ремень из выходных брюк, захлестнул петлей на запястье, обмотал пару раз вокруг руки «язык» и подсунул под него нож. Взмахнул рукой. Держится, хотя утолщение заметно. Ну да ладно, пиджак скроет. Он надел носки, снял с вешалки пиджак. По цвету и ткани тот совершенно не подходил к брюкам, но Саше было плевать. Теперь в прихожую. Пальто залито кровью. Ну да, вытирал же с физиономии сегодня утром. Все угваздал. Понятно. С пальто у нас лажа получилась. Придется воспользоваться пла… Он не успел додумать начатую мысль. С той стороны по двери ударили мгновенно и мощно. Вылетел замок, посыпались вывернутые из косяка шурупы. В прихожую ворвались черные фигуры. А с площадки в квартиру ударил слепящий свет электрического фонаря. Саша вскинул руку, прикрывая глаза, и тут же кто-то с дикой силой врезал ему в лицо. Аккурат в сломанный нос. Саша отлетел к стене и рухнул на пол. Последовал второй удар. Ногой в пах. Он взвыл от боли, скрючился, но ему наступили рифленой подошвой на спину, заставляя выпрямиться.

— Лежать, падло, — орали над самой головой. — Не шевелиться! Руки назад! Руки, сука, за спину, живо!!! Руки, я сказал!!! А вокруг топотали в два десятка ног. Саша видел мелькавшие перед самым лицом высокие бутсы на шнуровке и накатывающие на голенища пятнистые армейские брюки.

— Руки назад, падло! — продолжали орать над головой. Последний выкрик был подкреплен мгновенным и невероятно болезненным тычком каблука между лопаток. Саша задохнулся от боли, выгнулся дугой. Глаза у него полезли на лоб, даже сквозь оплывшие веки. И еще, кажется, он обмочился.

— Ну ты полегче, сержант, полегче, — донесся до него, как сквозь вату, насмешливый голос Кости. Ему заломили руки, защелкнули на запястьях наручники. Костя опустился рядом на корточки, ухватил его за подбородок, вздернул голову так, что захрустели шейные позвонки.

— Ну что, Сашенька, — негромко сказал он. — Предупреждал я тебя?

— Больно, — прохрипел Саша, захлебываясь собственной кровью.

— А ты как хотел? Надо было сразу делать то, что тебе говорили, а не вые…аться, как блоха на гребешке. Эк тебе врезали-то, — с фальшивым участием произнес он и покачал головой. — А чего же ты, друг ситный, при задержании оказывал сопротивление сотрудникам правоохранительных органов, а? Нехорошо. — Костя со свистом втянул носом воздух. — Ты обос…ся, что ли, Сашук? Точно. Обос…ся. Ничего. То ли еще будет!