Иван Сербин - Гилгул

— Сашенька, родной мой, — Андрей махнул рукой. — Даже кристально честного можно купить. Принципиального нельзя, а честного — запросто. Это всего лишь вопрос суммы. Теперь второе: что с того, что твой Костя — мент? Даже будь он принципами обвешан с ног до головы, как новогодняя елка — игрушками. Что с того? Он что, полезет в картотеке рыться? Да кто ж ему позволит без санкции? Но даже если этот честный Костя санкцию выбьет, у него потребуют разрешение какого-нибудь дядечки из высокого-высокого министерства. Речь ведь идет о главнейшем книгохранилище страны. Не шутки! И будет твой Костя три года обивать пороги, а ему будут говорить: «Нету», «Болен», «Вышел», «После обеда», «На заседании», и тому подобную ерунду. А когда твой Костя таки достанет этого дядечку, вдруг выяснится, что этот-то дядечка как раз ничего и не решает, а решает совсем другой дядечка, из другого министерства. И придется твоему честному менту начинать все сначала. И так раз за разом. Снова и снова. — Саша засопел. — И пока он бумажку нужную получит — либо шах помрет, либо ишак читать научится. В смысле, либо дело закроют, либо библиотеку. Либо еще что-нибудь случится.

— А ты не допускаешь, что Костя и санкцию может получить быстро, и бумажку ему удастся подписать без проволочек?

— Допускаю.

— И что тогда?

— А тогда, Саша, твоего Костю возьмут под белы ручки и отведут в архив. А там ящиков — огромный зал, до самого потолка. Скажут: «Работайте, дорогой товарищ мент. Попутного ветра вам в лицо и якорь в то самое место. Дерзайте». И никто не станет ему помогать и подсказывать. А то еще и путать начнут. Ой, мол, это мы ошиблися ненароком. Не туда пальцем ткнули. Промахнулись. На две версты. — Андрей посерьезнел. — Твой Костя в архиве пять лет будет рыться, да еще и не найдет ничего!

— М-да, — разочарованно протянул Саша, с интересом глядя на приятеля. — Серьезно.

— А ты думал? Книжная мафия — организация очень серьезная.

— Ну а что, если все-таки срастется у него? И ордер получит, и подпись, и бумажку нужную в архиве найдет?

— Саш, не надо таких вопросов задавать, ладно? — поморщился Андрей. — Не надо, прошу тебя.

— Нет, ну а все-таки? Приятель вздохнул:

— Тогда, Саш, поедешь ты на Дорогомиловское, или на Ваганьковское, или где у твоего Кости место куплено, слушать прощальный ружейный салют. А потом на траурное застолье.

— Вот даже как.

— Саш, не будь ты дураком. В антике, в том числе в книжном, такие «бабки» крутятся — страшно сказать. А то еще уснуть не сможешь — жаба заест. А тебе это вредно, — попытался съюморить Андрей, но шутка не удалась. Утонула в темной тине разговора. Приятель покосился на пакет. Улыбнулся натянуто. — Ладно, старик. Не принимай близко к сердцу. Это ведь я так, в порядке трепа. Не всерьез. Побегу. Дома насладюсь трофеем.

— Скажи, Андрюш, — спросил Саша, — а тебе не страшно во всем этом г…е бултыхаться?

— Саш, — Андрей улыбнулся. — Не потопаешь — не полопаешь. Оно, конечно, может, и г…о, но в нем столько золота… Да. — Он остановился на пороге, сказал весело, как бы невзначай. — Ты все же своему Косте наш разговор воздержись пересказывать. Зачем расстраивать человека? Тем более что книга попала в хорошие руки. В мои.

— Дело ведь не в книге, — ответил Саша.

— Да нет, старик, в книге. В книге. Так что ты лучше забудь, о чем я тебе здесь говорил. Чепуха это все. Ерунда. Туфта.

— Ну да. Я так и подумал.

— Вот и умница. И правильно. Ну ее, книгу эту, к бесу. Было бы из-за чего расстраиваться, — Андрей улыбнулся. — Все. Побежал. Значит, до завтра. — Саша покачал головой. — Да, а реланиум ты все-таки прими. Не помешает.

— Обязательно.

— Давай. Все. Саша закрыл за приятелем дверь, заперся на все замки, прошел в комнату, тяжело сел на кровать, огляделся. Он ощущал странную апатию. Хотелось лечь и лежать, неподвижно, как труп. Стало быть, из-за книги вся эта бодяга? Нет, не из-за книги. Если бы из-за книги, Потрошитель не стал бы отдавать ее Саше. Кстати, а зачем вообще он ее отдал? Судя по словам Андрея, цены «Благовествование» немалой. Вот если бы Потрошитель хотел заполучить книгу, тогда да. А отдал зачем? Кто же его знает? Саша упал поперек кровати, закрыл лицо руками, вздохнул. Надо поспать. Он хотел окунуться в блестящую, как антрацит, черноту сна. И лучше без сновидений. Но вместо этого встал, прошел в кухню, порылся в шкафчике, где хранились лекарства, нашел розовую коробочку с надписью «Реланиум», забросил в рот сразу пару таблеток, запил водичкой прямо из чайника и только после этого рухнул в постель, закрыл глаза и вздохнул с облегчением. Диван плавно тронулся с места и уплыл у него из-под спины.