Иван Сербин - Гилгул

— Значит, вы не можете определить, лжет он или нет? — разочарованно произнес Саша.

— Видите ли, юноша, — продолжил профессор, немного успокаиваясь. — Беседа, имевшая место пять минут назад, напомнила мне небезызвестный спор двух, простите, дураков. Один другому — красное, тот в ответ — круглое! Я ему — есть свидетельства, а он мне — вранье! Попробуйте докажите одно или другое! Не-воз-мож-но!

— Но, — прервал страстную речь профессора Саша, — лично вы подозреваете, что он — лжец.

— Естественно, — фыркнул профессор. — Разумеется. Двух мнений тут быть не может! Загвоздка в том, что это невозможно доказать. Вот если бы он начал излагать одну из уже существующих версий гибели Цезаря, я бы сразу сказал вам, из какой книги взят тот или иной кусок, кто автор данной версии и в чем она ошибочна. Но он слишком умен, этот ваш Потрошитель. Слишком. Он не пользуется чужими версиями, а создает собственные, абсолютно непохожие ни на одну из ранее существовавших.

— Его рассказ мог бы оказаться правдой?

— Ну, если отмести труды целой плеяды гениальнейших историков прошлого, — вздохнул профессор, — мог бы. Саша оглянулся. Юля стояла в метре от них, слушая разговор, но не вмешиваясь.

— Что? — спросил старик. — Что-то не так?

— Скажите, — Саша наклонился к самому уху профессора, — это очень важно и, клянусь, останется между нами… Он сказал правду? Относительно блондинки, которую вы уговаривали сделать аборт? Профессор отшатнулся. Щеки его стали пунцового оттенка.

— Милостивый государь, — сдавленно выдохнул он. — За кого вы меня принимаете? Спросите любого в нашем институте, и вам скажут, что я никогда — слышите, никогда! — не имел интрижек со студентками! Хотя среди них встречались премиленькие! Никогда! Он нажал кнопку вызова лифта.

— Профессор, извините, — попросил Саша. — Я всего лишь хотел удостовериться…

— Надо иметь хотя бы элементарное чувство такта, — ледяным тоном ответил старик.

— Вы просто представить себе не можете, насколько это для меня важно, — вздохнул Саша. — От того, лжет он или говорит правду, зависит… жизнь человека.

— Ваш подопечный — лжец. — Профессор даже не повернул головы. Так и стоял, уставившись в пластиковую обшивку лифтовой створки. — Уясните это сами и передайте своему человеку! Умный, страшный и очень опасный лжец!

— Умный, страшный, опасный, — повторил Саша. Створки раскатились, и профессор вошел в кабину. Буркнул:

— Желаю всего наилучшего.

— До свидания, профессор. Когда створки захлопнулись, отрезав их друг от друга, Юля подошла к Саше. Она встала у него за спиной и сказала негромко:

— Я могу вас понять.

— Что? — Саша обернулся. — В каком смысле?

— В какой-то момент мне показалось, что этот человек… Потрошитель… абсолютно искренен.

— Мне это кажется гораздо чаще, — упавшим голосом ответил Саша. Если бы девушка сейчас сказала то же, что и профессор, ему стало бы гораздо легче. Но ведь историк признал, что не может опровергнуть рассказ Потрошителя и что рассказ этот мог бы оказаться правдой… Саша вдруг понял, что Юля что-то сказала, а он пропустил сказанное мимо ушей.

— Простите, Юля, вы что-то сказали?..

— Я сказала, что насчет блондинки ваш Потрошитель все-таки ошибся.

— Откуда вы знаете?

— Кое-кто из девчонок пытался «подъехать» к нему на экзамене. Но профессора выводят из себя даже игривые взгляды, не говоря уж о чем-то большем. — Девушка улыбнулась. — Он требует снимать макияж перед его лекциями. Представляете? Саша тоже улыбнулся:

— И что же? Снимаете?

— А куда денешься? — Юля дернула плечом. — Если нет желания слушать лекцию в коридоре — приходится снимать. А без полного конспекта лекций профессор до экзамена не допускает. И потом… знаете, если кому-то благоволят, это чувствуется. Оценки «натягивают», с ответами помогают, ну и прочее. А у профессора любимчиков нет и никогда не было. Это известно всему институту. — Она засмеялась. — Потому-то и экзамены стараются сдавать кому-нибудь другому. У профессора каждый вопрос по билету — расстрел на месте.

— Даже так? — усмехнулся Саша. Настроение у него немного улучшилось.

— Представьте себе, — подтвердила девушка. Она оглянулась. — А почему мы стоим? У вас еще какие-то дела здесь?

— Нет, — покачал головой Саша. — У меня никаких дел больше нет. — И, припомнив слова известного мультипликационного персонажа, добавил: — До пятницы я совершенно свободен.

— Хорошо, — Юля снова засмеялась.