Иван Сербин - Дикие псы

— Я — дурак, — вдруг, словно удивляясь внезапной, ясной и чистой мысли, сказал Костик. — Не надо было мне брать деньги.

— Чего уж теперь-то, — издевательски сочувственно развел руками Конякин. — Теперь уже поздно. Раньше надо было думать.

— Мне не следовало брать этих денег, — повторил Костя. — Мне следовало убить тебя. Хотя бы ради Аньки. Конякин посмотрел на него с искренним изумлением. Так смотрит слон, заметивший вдруг, что под ногами что-то лает.

— Что-что? — переспросил он. — Что ты сказал?

— Мне следовало убить тебя, — монотонно повторил Костя. Конякин усмехнулся, затем еще раз и вдруг захохотал во весь голос. А следом за ним засмеялись и трое крепышей. Создавалось ощущение, что Костик выдал чрезвычайно забавную шутку.

— Ты — сволочь, — сатанея от этого пренебрежительного смеха, выпалил он. — Гад. Я еще раньше говорил Аньке, что ей не следовало встречаться с тобой. Ты — обыкновенный похотливый кобель. Моя сестра не любит тебя! Конякин внезапно оборвал смех, сказал спокойно:

— А мне нас…ь. Или, может, ты думаешь, что я собирался на ней жениться?

— Ты… Костик кинулся на Конякина с кулаками, но Вован ловко подставил ногу, и тот растянулся в грязи, едва не ткнувшись разбитым носом в туфли Конякина.

— Правда, что ли, думал? М-да. Нет, я, конечно, сразу понял, что ты — м…к. Но что ты настолько м…к, мне даже в голову не пришло. На губах Конякина заиграла издевательская усмешка. Он с самого начала был уверен: этот сопливый студентишка не вернет ему денег. Просто потому, что у него их уже нет. Промотал, потратил на девок, на ширево, может быть. На водку. Да еще и весь курс угощал, наверное, паскуда, за его, Конякина, счет. Славно, должно быть, погуляли. В первый момент он хотел убить этого сосунка, но теперь передумал. У него появилась идея получше.

— Сестра твоя — самая обычная шлюха. Правда, она мне слишком дорого обходится. Слишком. За те деньги, что я потратил на вас обоих, можно было целый полк проституток с Тверской навербовать на год вперед. Да и трахается она не то чтобы очень. Так себе… Но висла, сучка, на шее — не оторвать. Пожалел я ее. Да и тебя, щенка сопливого, жалел. Надо было сестру твою раньше выкинуть в канаву, пустить по миру. И тебя, гумозник зачуханный, заодно. Хлопот бы не знал. Нет, нужны мне были проблемы… — Конякин тяжело вздохнул. — Мало того, что ты и сестра твоя жили, пили, жрали на мои деньги, так в благодарность еще и в карман ко мне залезли. Это сестра тебя подучила? Скажи честно? Анька твоя, сучка, да?

— Сам, — ответил Костик, поднимаясь. Он был покрыт грязью с ног до головы. От «клерковского» вида не осталось и следа. — Сам догадался.

— Да твоих куриных мозгов на такое не хватило бы, — брезгливо поморщился Конякин. — Анька, сучка, придумала. Ладно, я решу, как с ней рассчитаться. — Он схватил Костика за подбородок, запрокинул тому голову, чтобы заглянуть в глаза. — А ты небось думал, вам это дело просто так с рук сойдет?

— Только тронь ее, — прошипел Костик.

— А если трону? — снисходительно поинтересовался Конякин. — Что ты мне сделаешь? В милицию на меня пожалуешься? — И засмеялся. И остальные тоже засмеялись. Фраза показалась им забавной.

— Увидишь что, — твердо, без тени страха ответил Костик. — Увидишь.

— Угрожаешь, значит? — Конякин, не отпуская Костика, ударил его ногой в пах и, когда тот рухнул на колени, брезгливо отер перепачканные грязью пальцы о Костины волосы, бросил безразлично: — Проучите-ка этого го…ка. Только смотрите, не убейте. Пусть поживет пока. Последнее, что запомнил Костик, — наплывающие улыбки крепышей. Первым же ударом его опрокинули на спину, от второго он потерял сознание.

Новые хозяева иномарки объявились ближе к вечеру. Подъехали на темно-синей «семерке». К моменту их появления эксперты закончили осмотр «БМВ» и категорично заявили, что машина действительно та самая. Благо что нашли быстро. Всегда бы так. Заключение можно будет получить завтра с утра. Криминалист обследовал салон иномарки, снял отпечатки пальцев, пообещал свериться с картотекой, а дактилоскопическую карту представить уже вечером. С чем оба и уехали. Понятых тоже пришлось отпустить. Кто знает, во сколько хозяева объявятся? Может быть, до утра ждать придется. «Автоумельцев» увез вызванный наряд. Остались Жигулов, Владимирыч да опергруппа. Свет в боксе погасили, ворота прикрыли, оставив лишь узкую щель. Сидели в полумраке, переговариваясь вполголоса. Темнело быстро. Только что тусклый дневной свет вползал сквозь щель, причудливо выхватывая из мрака фигуры людей, и вдруг он стал мутным, серым, а там и вовсе пропал. Владимирыч, хронически не любивший темноту, повздыхал, посопел и выдал хриплым шепотом: