Неделю назад Коля собрался как бы в отпуск: взял десять дней отдыха. Со всеми договорился, все оформил чин-чином — главное, захотелось мужику в кои-то веки проведать сестру. «Вот, ребята, спать не могу: только засну — вижу, как просит меня Светка приехать, попроведать ее. И снится мне эта хренота последнее время чуть ли не каждую ночь. Позвонил узнать, не случилось ли чего — телефон не отвечает. Ну просто душа не на месте. Съезжу посмотрю, как там и что, ладно? Не обидитесь? Там, в Глазове, у меня и старики похоронены, тоже вот и на могилке давно не был…»
Ну родня — это святое, кому ж придет в голову возражать, да еще и Николе, всеми любимому Трубачу. А он еще добавляет: «Схожу на могилку, у сестры поживу, то-се… По-рыбалю немножко, ну, может, пару раз за грибами-ягодами сподоблюсь — и назад. А? Отпускаете, ребята? Я на всякий случай и телефончик сестрин оставлю… А то прям разбирает меня что-то — съезди да съезди. А что — не пойму и сам…»
Ребята отпустили — как ни странно, к предчувствиям они относились с уважением. Ну а к просьбе друга — само собой. Артист по этому случаю даже пустился в рассуждения — известное дело, он человек творческий, а у них, у творческих, язык без костей. «Ну конечно, мол. Сколько уж лет мы то спецзаданиями занимаемся, то от спецзаданий в себя приходим… Это вроде как в Чечне, помните? Посидишь где-нибудь на блокпосту или погоняешь по горам какого-нибудь бригадного генерала, а потом в тыл, на отдых… Все на передке да на передке — так этого передка наешься, что уж даже Ханкала раем кажется… Помыться, горячего пожрать да на настоящей чистой койке растянуться…»
— При чем тут Ханкала? — не выдержал Муха. — Человек сестру проведать едет, и только…
И все было бы ничего, если бы не пообещал Николай сделать контрольный звоночек: добрался, мол, нормально, отдыхаю, в Москве буду примерно тогда-то. Другой конечно, скажет: ну не позвонил и не позвонил, мало ли как жизнь поворачивается. Ну не получилось сразу, делов-то. Разве ж это повод для настоящей тревоги? Но когда Трубач не позвонил и на третий, и на четвертый день, Пастух заволновался. Вот такого уже не могло быть по определению при нормальном-то развитии событий. Чтобы кто-то из них забыл про уговор или не сделал все как положено по сложившейся в команде Пастухова традиции — да быть такого не может! Хоть и прошло уже столько лет, как их отлучили от армии, а навыки и порядки армейского спецназа в ребятах енделн крепко, свой неписаный vc^ тав соблюдали не по обязанности — по душе, 11 это было отлично, потому что в их деле даже верность годами отработанным мелочам в определенных обстоятельствах стала решающим условием выживания…
В конце концов Пастух, по-прежнему осознавая себя старшим по команде, не выдержан, сам позвонил в Глазов. Позвонил. Но ответил ему вовсе не Трубач или его сестра — трубку взял какой-то мужик с низким, бодрым голосом. Бодрый мужик не стал разводить дипломатию и темнить, влепил прямо в лоб:
— Ваш… Как вы говорите?.. Он кто вам? Сослуживец? Должен вас огорчить… Ваш сослуживец скончался…
— Как?! Когда? — оторопел Сергей. — Слушайте, а сестра? У него сестра там у вас, в Глазове… он к ней ехал, к сестре. С ней можно поговорить?
— К сожалению, и сестра гражданина Ухова с вами в данный момент поговорить не сможет — она в больнице… в очень тяжелом состоянии…
— Да что там у вас случилось, товарищ… простите, не знаю вашего имени. Ради бога…
— Соболезную, но ничего, кроме того, что уже сказал, сообщить не могу. До свидания.
Сергей заскрипел зубами от ненависти — сволочи, чиновники! Что здесь, в столице, что там, в провинции, — все одну бешеную суку сосут…
— Подождите, подождите, товарищ! Скажите хотя бы, когда похороны? Когда можно забрать тело?
— Никогда. Гражданин уже похоронен, так что не затрудняйте себя. И приезжать сюда пока не надо…
— Ну хорошо, хоть причину-то смерти вы назвать можете?
— Могу. — Человек на том конце провода, кажется, даже усмехнулся. — Причина госпитализации обоих Уховых — несчастный случай. Подробности? А вы кто, родственник? Ax друг! Ну вот видите, а мы подробности имеем право сообщать только родственникам.
Черт побери! — все-таки сорвался Сергей, — Да что там у вас происходит? Чума, что ли? Чернобыль?
— Без комментариев, — незамедлительно откликнулся тот же бодрый голос. — Будьте здоровы.
— Да что за тайна, черт побери! Какая тайна, когда человек умер! Я на вас жаловаться буду. Кто вы, натопите себя!
Читать дальше