Владимир Удод - Статист

Криницын послушно последовал за юной хозяйкой. Есть ему не очень хотелось, а пить в одиночку, несмотря на острое желание напиться, не позволяло самолюбие. Поэтому он сказал:

— Давай пока просто поболтаем, а когда отец освободится, тогда и поужинаем.

— Как хочешь, — не стала настаивать девушка. — Только вид твой мне не нравится. Подкрепиться тебе явно не помешало бы. Даже выпить немножко можно для поднятия настроения.

— Да, выпить, пожалуй, нелишне, — согласился Роман.

— Настроение и вправду препаршивейшее. Но сам не буду, подожду Петровича.

Жанна села напротив Криницына, подпёрла руками подбородок и, с сочувствием заглядывая ему в глаза, спросила:

— У тебя большие проблемы?

В ответ мужчина только поморщился. Ему меньше всего хотелось обсуждать свои проблемы с этой милой девочкой. Жанна, как бы не заметив эту гримасу, произнесла:

— Я слыхала, что твоего олигарха застрелили. Весь город об этом гудит.

— Ну и пусть себе гудит, — нехотя отреагировал Роман.

— Погудит и перестанет.

— А чем ты теперь будешь заниматься?

— Ещё не решил.

— Тебя долго не было. Ты уезжал?

— В Москву ездил, брата проведал. Он в госпитале раненый лежит.

— Я не знала, что у тебя есть брат. А почему он раненый?

— Он не родной брат, даже не двоюродный. Долго объяснять. В полиции он служит. Опасная у него профессия. Как видишь, не только у олигархов жизнь бывает полна неожиданностей.

— А брат поправится?

— Обязательно! — Роман впервые посветлел лицом. — А давай выпьем за его здоровье.

— Ох, — девушка театрально вздохнула. — Понятно: не хочешь продолжать разговор. Только пока отец не придёт, будешь пить в одиночку. Прекрасно знаешь, что я водку не люблю.

— Можно подумать, что я её люблю, проклятую, — попытался пошутить Криницын, но получилось у него это несколько мрачновато.

— Нет, с тобой явно не всё в порядке. Ты сегодня какой-то не такой.

— Просто я жутко устал. Устал так, Жаннет, что без водки не могу уснуть, а дома шаром покати. Потому и припёрся к вам. Ты уж извини меня, дружок.

Жанна протянула руку к холодильнику, достала из него бутылку, поставила перед гостем и сказала:

— Если это тебе поможет — выпей. Только мне бы не хотелось, чтобы ты снова начал пьянствовать. Как вспомню, каким ты был, когда из армии вернулся…

— Нет-нет, не переживай! До скотского состояния я больше доходить не буду. Это в прошлом. Хочешь, спрячь бутылку обратно. Просто сегодня мне нужно снять стресс. Мужики стрессы водкой только и снимают.

— Да что у тебя стряслось? — В голосе Жанны прозвучали искреннее сочувствие и тревога. — Такое впечатление, что ты кого-то похоронил.

Криницын вздрогнул от этих слов.

— А ты права, девочка, я действительно потерял дорогого мне человека.

— О ком ты говоришь? — Девушка ещё больше напряглась от волнения. — Не молчи, скажи.

Вместо ответа Криницын открыл бутылку, налил треть стакана и залпом выпил. Жанна, видя, как изменилось лицо мужчины после её вопроса, пролепетала:

— Рома, ты меня пугаешь. Я тебя никогда таким не видела.

— Прости меня, пожалуйста, я не хотел тебя нагружать своими проблемами. Так уж вышло, — он снова налил себе водки и, прежде чем выпить, произнёс:

— Люськи моей больше нет.

— Как?! — в ужасе воскликнула девушка.

— А вот так, — Роман опрокинул стакан в рот и добавил: — Был человек — и нет человека.

Несколько минут они сидели молча. Подавленное настроение охватило обоих собеседников. Жанна хотела сказать слова соболезнования, но не знала, как это делается. Ей ещё ни разу в жизни не приходилось говорить ничего подобного. Обычно бойкая на язык, она в этой ситуации растерялась, и самое умное, что могла сделать, — поступить, как большинство нормальных женщин: она всхлипнула. В этот момент в кухню зашёл хозяин и, увидев горестные лица дочери и соседа, удивлённо спросил:

— Что-то случилось, пока я там заканчивал работу?

— Пап, Людмила померла, — сквозь слёзы ответила Жанна.

— Как? Когда? — опешил Кулибин, опускаясь на стул рядом с дочерью.

— Да какая разница, Петрович, как и когда? — махнул рукой Криницын. — Давай лучше помянем рабу божью Людмилу.

— Давай помянем, — согласился хозяин и потянулся за бутылкой. Разливая водку, он продолжил: — Помянуть хорошего человека — дело святое. Ну, царствие ей небесное. — Кулибин опрокинул в себя содержимое стакана, крякнул, понюхал корочку чёрного хлеба и с грустью сказал: — Сколько она жила тут с твоей матушкой, никто слова плохого о ней не сказал. Всегда вежливая, поздоровается, поговорить не побрезгует со стариками. А скольким она помогла по своей юридической части? И ни с кого и копейки не взяла. Матушка твоя Людмилу очень любила. Это я знаю точно. Мы не раз говорили с ней на эту тему. Повезло, говорит, Ромке с женой.