Б. Седов - Валет Бубен

– Интересно, на какие это деньги ты покупаешь себе такие дорогие тряпки?

– Да уж не на те гонорары, которые получаю от вас. Их только на колбасу и сигареты хватает. Так что приходится подрабатывать.

– И где же ты подрабатываешь?

– На панели, Александр Михайлович, на панели! Где же еще?

– И как, успешно?

– Ну вы же сами заинтересовались моими дорогими шмотками, так что – делайте выводы!

– Обязательно сделаю. И как только получу очередное жалованье, сразу обращусь к тебе. Ты ведь теперь со мной просто так в койку не завалишься, как раньше, правда?

– Правда, Александр Михайлович.

– А моего заработка-то хватит?

– Боюсь, не хватит.

– Ого! Так сколько же ты берешь?

– Коммерческая тайна.

Губанов покрутил головой и, усмехаясь, поставил на стол оба чайника и две пожелтевшие фарфоровые кружки.

Потом он сходил в комнату за сигаретами и, закурив, уселся за шаткий кухонный стол напротив Наташи.

– Ну ладно, шутки – шутками, а теперь давай, излагай, зачем вызывала. Не для того же, чтобы я с тобой тут лясы точил.

Наташа достала из сумочки пачку «Парламента» и тоже закурила.

Покосившись на «Парламент», Губанов усмехнулся и сказал:

– Я вот, например, себе таких сигарет не покупаю. Интересно…

– А ничего интересного нет. Просто те мужчины, с которыми я общаюсь, ценят меня не в пример выше вашего. И давайте не будем считать мои деньги. Договорились?

– Ладно, ладно, договорились. Ну, так что у тебя там?

Наташа затянулась и, посмотрев на Губанова, сказала:

– Вчера я виделась со Знахарем.

– Неужели? – и Губанов, прищурившись, подобрался.

– Да. Я шла по улице, и вдруг рядом остановился джип, а в нем – Знахарь. Садись, говорит, прокатимся. Ну, я села к нему, там еще один был, здоровый такой, потом мы подъехали к открытому кафе на Большой Морской и сели там кофейку попить.

– А он случайно тебя увидел или специально искал?

– Я тоже спросила его об этом. Он говорит – случайно.

– Ну-ну!

– В общем, поговорили мы о разном, сами понимаете, есть что вспомнить, а потом он сказал, что у него похитили названого брата Алешу.

– Алексея Силычева?

Губанов напрягся и, ткнув сигаретой в консервную банку, служившую пепельницей, закурил новую.

– Фамилию он не называл, сказал просто, что арабы требуют вернуть им камни в обмен на этого Алешу.

– Интересно, что это он так с тобой разоткровенничался?

– Вот и мне интересно стало. Но он объяснил, в чем дело, и я все поняла. На эти камни претендуют и арабы, которые являются, так сказать, их законными владельцами, и воры. Причем, как я поняла, если он не предоставит ворам камни, его ждут очень серьезные неприятности, а если он не отдаст камни арабам, то Алешу убьют. И поэтому Знахарь в безвыходном положении. А арабы эти – не просто арабы, а члены известной вам «Аль-Ка-иды».

– Так уж и «Аль-Каиды»! – недоверчиво перебил ее Губанов.

– Именно «Аль-Каиды». Я тоже не сразу поверила, но он кое-что мне рассказал, и я убедилась, что так оно и есть.

– А что именно он тебе рассказал? – требовательно спросил Губанов.

– Потом, Алесандр Михайлович, потом. Это второстепенная информация.

Губанов встал и несколько раз пересек маленькую кухню по диагонали.

– Ладно, давай дальше.

– Мне пришла в голову одна идея, и я сказала, что ему, кроме ФСБ, помочь некому. И если он сможет договориться с вами, то все закончится благополучно.

Губанов остановился и внимательно посмотрел на Наташу.

– Слушай, может быть, мне снова тебя в штат взять?

– Вот уж увольте! Меня от одних только слов «товарищ капитан» уже тошнит. Я уж лучше так, потихонечку. Оно и для дела полезнее. Вы да я – вот и весь коллектив.

– Да, ты, конечно, умная баба. Жалко только, что подлая. Но тут уж ничего не поделаешь – наверное, одно без другого не бывает.

– Уж какая есть, – ответила Наташа и бросила на Губанова довольный взгляд.

– Так… О чем вы еще говорили со Знахарем?

– Больше ни о чем. Без вас я ничего решать не могу, так что я оставила ему свой номер, и завтра он будет мне звонить. А позвонит он точно, потому что времени у него остается все меньше и меньше. Он остался совсем один, и может рассчитывать только на меня. То есть – на нас с вами.

Наташа посмотрела на Губанова и добавила:

– И еще имейте в виду, что на контакт с вами он не пойдет. Он будет разговаривать только со мной. Это его условие. И еще он сказал, что если увидит вас, то может не удержаться и прострелит вам башку.