Б. Седов - Валет Бубен

Информацию, которую принесла ему Наташа, было трудно переоценить.

Конечно же, Губанов знал о том, что Знахарь в городе, знал, где его можно найти, и, если бы он принял решение просто арестовать Знахаря и передать правосудию, никаких проблем возникнуть не могло. Обычная операция.

Но генерал Федеральной службы безопасности Губанов уже был отравлен мечтой о богатстве, и Знахарю со стороны федералов ничего не грозило. Мало того, Губанов был полон решимости приложить немалые усилия к тому, чтобы до поры уберечь его от ареста.

Подсознательно Губанов давно уже был готов к тому, чтобы однажды серьезно рискнуть и использовать свое служебное положение и мощь организации, которой он принадлежал, в собственных интересах. И хоть он и знал о том, чем закончились подобные попытки для генерала Арцыбашева и многих других его коллег, но все же рассчитывал избежать ошибок предшественников и, учитывая их горький опыт, пройти над пропастью, не оступившись.

Однажды представив себя обладателем сокровищ, о которых подавляющее большинство людей знает только из сказок, романов и фильмов, Губанов уже не мог забыть об этом, и теперь думал о них все чаще и напряженнее. Он думал об этом постоянно, он помнил о том, что где-то есть богатство, которое теперь стало пока еще далекой, но настоящей частью его жизни, и он должен был соединиться с ним.

Алеша…

Этот таежный мальчишка спутал своим самовольством все планы Губанова. И теперь генерал хотел жестоко проучить его, как хозяин до полусмерти избивает ослушавшуюся собаку, сломать его, сделать управляемым и зависимым. Он хотел увидеть в глазах Алеши страх и подобострастие. Никто не смел ослушаться Губанова, и он, терзаемый ущемленным самолюбием, жаждал мести. А потом он хотел все-таки сделать Алешу одним из своих послушных и не имеющих собственной воли агентов, а точнее говоря – слуг. Жизни и души людей, с которыми он работал, не имели для него никакого значения. Это были просто инструменты, вещи, которыми он распоряжался, он тратил их, как деньги, а когда надобность в них проходила, устранял и забывал.

Докурив сигарету, Губанов бросил окурок в консервную банку и, подумав, снова поставил чайник. Он уже решил для себя судьбу Алеши, и теперь следовало обдумать, каким образом соединить в единый и надежный план все, чего он хотел.

Вяло напоминавший о себе служебный долг подсказывал Губанову, что он должен взять, наконец, навязшего в зубах у МВД и ФСБ Знахаря и надежно упрятать беспокойного и опасного уголовника туда, откуда при желании заинтересованных лиц никто не возвращался. А еще лучше было бы просто убить его при задержании и поставить на всем этом жирную точку.

Генеральское честолюбие рисовало перед ним приятную картину эффектного захвата кого-нибудь из высшего руководства «Аль-Каиды», что могло поднять его статус среди коллег на недосягаемую высоту и, кроме того, сулило дополнительную и безусловно приятную тяжесть на погонах.

А простая человеческая мечта о богатстве заставляла Губанова неустанно думать о способах завладения драгоценностями, неподвижно и бесполезно лежавшими в стальном банковском ящике где-то на северном берегу африканского континента.

Но главной движущей силой, вынуждавшей Губанова морщить лоб и хмурить брови, сидя на кухне в неуютной ведомственной квартирке на Петроградской, была обыкновенная жадность. Если бы он выбрал один из трех вариантов, его действия были бы просты и результативны, но он не мог заставить себя сделать это.

Он хотел всего.

И теперь ему предстояла серьезная и тяжелая работа, которая должна была вознаградить его за все. И тогда он сможет без зависти и злобы смотреть на тех, кто со смехом и радостью проходил за границей его мира, состоявшего из предательства, недоверия, грязи, крови, страха и лжи.

А для того чтобы в процессе этой работы не возникло неожиданных осложнений, способных перечеркнуть его планы, Губанову предстояло немедленно, а именно завтра же, вынуть Знахаря из всех розысков, в том числе и из файлов Интерпола.

По трапу, держась вместе, спускались четверо молодых мужчин.

Среди остальных пассажиров они выделялись хорошим ростом, широкими плечами и короткими стрижками. Одеты все четверо были в черные костюмы и сверкающие штиблеты, а в руках у них были одинаковые спортивные сумки.

Неискушенный наблюдатель мог бы принять этих неулыбчивых ребят за спортсменов или за суровых и всегда остающихся за кадром воинов закона, рискующих своей жизнью ради других людей в самых опасных ситуациях.