Закончив свою речь, Хаубан к народу обратился:
— По тому, как он сам говорил, эта старуха должна быть его матерью. Если вы не поверите моим словам, не дадите сказать слово этой старухе, будете стоять с раскрытыми ртами, а старуха исчезнет навсегда.
Весь народ замер, пораженный.
А Масем-хан, услышав эти слова, стал советоваться со своими биями. Подозвал потом к себе Хаубана и сказал:
— Если не подтвердятся слова твои, велю отрубить тебе голову.
— Я согласен! — ответил Хаубан. Пока люди толковали между собой, пока рассаживались на коней, Хаубан, отойдя в сторонку, запалил конский волос, призвал Акбузата, надел на себя боевые доспехи и въехал на майдан на своем коне.
— Кто это? Кто это? — зашумели в толпе. — Что это за человек?
А он подъехал к Айхылу и старухе, и те сразу признали в нем егета, который их спас. Они плакали и обнимали ему ноги, вдетые в серебряные стремена, и с громким плачем кричали: «Это он, наш егет!» Сошел с коня Хаубан и обнял старуху. Потом снова сел на коня и, подъехав к хану, сказал ему такие слова:
Глядя в лицо тебе, Масем-хан,
Хочу вопрос один задать:
Была ли причина у тебя
Месть к Суре-батыру питать?
Чтобы дочь твою красть, барымту
Имел ли хан подводный Шульген?
Если надлежащий ответ
Дашь, не тая, на вопросы мои,
Я сокровенные думы свои
Открыть перед всеми даю обет.
Масем-хан ответил на это так:
Чтобы мстить батыру Суре
Нету карымты у меня.
Никто не угонял мой скот —
Нету барымты у меня.
Шульген же за то на меня сердит:
В озеро яда подкинул я,
И, камыши его подпалив,
На страну посягнул его я.
Тогда Хаубан сказал Масем-хану:
С детства без матери и отца
Остался… много я слез повидал.
В нижних пластах земли побывал
— Вот такой я буду батыр!
Хоть ульи пчелиные ворошат,
Хоть коров, наземь сбив, дерут,
Хоть душат целые стада овец,
Хоть уничтожают домашних птиц,
— Все же медведя, что косолап,
Волка, шустрого на глаз,
Лисицу, что хвост густой распустив,
На косогоре резвится вовсю,
— Злодеями, что грабят страну,
Не называл я никогда;
В ярости в них свою стрелу
Не выпускал я никогда.
Отроги Урала я объезжал,
Врага ненавистного я искал,
Кто кровь проливает без карымты,
Вдовами оставляет их жен;
Кто не жалеет их детей —
Сиротами их оставляет он.
Кто, невинным женщинам руки связав,
Бросает в бездну озерных вод.
Кто заливает кровью страну,
В которой живет владыкою сам;
Кто, растоптав честь родов
И возвеличив собственный род,
Ханом во всей стране живет;
Кто отнимал у народа скот,
При ком языка лишен был народ,
Тот, двуногий,
С круглой башкой,
Тот, заслуживающий стрелу,
Ставший всем людям кровным врагом,
Тот, кого я всю жизнь искал,
Кровный враг мой,
Злодей,
Которого должен я убить, —
Стоящий предо мной Масем-хан!
Это — проливший без карымты
Кровь батыра Суры
Медведь,
Это наливший в озеро яд,
Отравивший весь здешний скот,
Это он — шустроглазый волк!
Всех он держит в своих руках —
Кыпсака 44 44 В башкирском фольклоре этноним какого-либо рода или племени часто становится именем батыра. Или, наоборот, с именем батыра связывается какое-нибудь племя. В данном сказании упоминается легендарный родоначальник; кипчаков — Кыпсак-бий. Он изображен как батыр из долины, реки Идели, т. е. Агидели. Кипчакское племя — одно из самых крупных башкирских племен. Кипчаки в основном живут в юго-восточной и южной Башкирии. В древние времена европейские народы называли их куманами, а русские — половцами. По историческим сведениям, кипчаки в IX–XI веках и раньше жили на обширной территории между Волгой и Яиком (Уралом), а в XI в. они образовали сильное государство, называемое Дешт-и-Кипчак (степные кипчаки). Однако, в начале XIII в. татаро-монгольские завоеватели разрушили это государство. Разбитые кипчакские племена растворились среди других тюркских народов (башкир, узбеков, татар и др.)
— батыра Идели,
Катая 45 45 Катай — батыр, названный этнонимом одного из древних башкирских племен Катай, вождь племени. Башкиры из племени Катай разделяются на три рода: Оло-Катай (большие катайцы), Бала-Катай (малые катайцы) и Ялан-Катай (степные катайцы). Оло-катайцы живут в Бело-рецком районе Башкирской АССР, их называют и Инзер-катайцами, Бала-катайцы живут в основном в Белокатайском районе Башкирии, а Ялан-катайцы — в Сафакульском и Альменьевском районах Курганской области.
— батыра Иремели 46 46 Иремель — гора в юго-восточной части Башкирии.
,
Тукляса 47 47 Туклякс — образ святого старца — защитника родов и батыров от опасностей. Образ святого Тукляса (Баба-Тукляса, Чачлы-Азиза) широко распространен в фольклоре тюркских народов. В сказании «Акбузат» он изображен батыром яицких башкир.
— батыра Яика,
Тамьяна 48 48 Тамьян — батыр, названный этнонимом одного из древних башкирских племен Тамьян, вождь племени. Основная часть тамьянцев живёт в Абзелиловском, Белорецком, Мелеузовском районах Башкирии.
— батыра Тора 49 49 Тор — река в южной Башкирии.
,
В Нугуше 50 50 Нугуш — река в юго-восточной Башкирии.
— Юрматы 51 51 Юрматы — батыр, названный этнонимом одного из древних башкирских племен. Юрматы, вождь племени. По историческим сведениям, в VIII в. нашей эры юрматинцы совместно с мадьярскими племенами переселились в Западную Европу (Паннонию) и сыграли значительную роль в образовании венгерской народности. Основная часть башкир из племени Юрматы живёт в Стерлитамакском, Стерли-башевеком, Федоровском, Ишимбайском районах Башкирской АССР.
,
На Узяне 52 52 Узян — река в юго-восточной Башкирии.
— Табына 53 53 Табын — батыр, названный этнонимом одного из древних башкирских племен Табын, родоначальник. Табынцы в основном расселены в Гафурийском, Кармаскалинском, Аургазинском, Учалинском районах Башкирской АССР.
,
Повсюду — в степях Ирендыка 54 54 Ирендык — гора на Южном Урале (юго-восточная часть Башкирии). В сказании именем Ирендык назван батыр степи.
—
Для всех он был диву подобен,
В тисках своих всех державший!
На Акбузата вскочив верхом,
Приехал я за честь
Батыров биться,
За кровную месть
Местью расплатиться!
Отплатить тебе,
Кто в рабство
Обращает мужей страны,
Кто женщин обращает во вдов.
К злодею от имени страны
С карымтою я пришел!
Читать дальше