— Эй, Хамза-бек, посмотри, не Кероглу ли это?
Знает Хамза, раз сидит Кероглу на Гырате, теперь и сто Хасан-пашей ничего с ним не сделают. Нарочно поднес он ладошку к глазам, всмотрелся и крикнул, что было мочи:
— О, да обрушится дом ваш, кто же это, если не сам Кероглу? Кто дал ему коня?
Потемнело в глазах у Хасан-паши. Тотчас же приказал он своим военачальникам занять горные проходы и дороги.
Войска пришли в движение. Видит Кероглу, что войска заняли одну из дорог. Повернулся он к Хасан-паше и спел:
У крепости — сказал гонец, —
Есть пять дорог, — но где дороги?
Я кликнул клич, пошли войска.
Свободны мне везде дороги!
Кероглу поскакал ко второй дороге, но войска паши и там преградили ему путь. Обнажил Кероглу египетский меч и ринулся в самую гущу. Сразил там одного, тут — пять, здесь — десять, пятнадцать, — рассеялось войско. Пустил Кероглу коня. Да туго пришлось ему. Дорогу нарочно усыпали камнями. А с крепостных башен так и сыпят на него стрелами. Поворотил он коня, снова вернулся на площадь и спел:
Стрелок пошлет стрелу, суров,
И многих обагряет кровь.
Теряет гвозди от подков
Гырат, кремнисты те дороги.
Поскакал он по третьей дороге. С одной стороны, Гырат, с другой — Кероглу превратили войска Хасан-паши в сплошное месиво, — ничего похожего на войско не осталось. Перебили, передавили всех. Обратили вспять. На какую дорогу ни бросался Кероглу — везде одно и то же. На дорогах трупы громоздились горами, а все не пробьешься.
Кероглу еще раз поворотил коня на площадь и спел:
Неправда не сорвется с губ.
Край разорю, что мне не люб.
И громоздится труп на труп.
В крови и темноте дороги…
Крепость Тогат строили так, что с трех сторон ее была суша, а с четвертой — вода… Протекала там река Тоначай. Хасан-паша потому и приказал занять все другие дороги, что за эту не беспокоился. Надеялся он, что Кероглу либо убьют на одной из дорог, либо он бросится в реку и утонет в ее волнах. Перебраться живым через Тоначай еще никому не удавалось.
Оглянулся Кероглу по сторонам, посмотрел на реку, нагнулся, обнял шею Гырата и запел:
Скачи, мой конь, о, если б враг
Вблизи Гырата оказался!
Меч обнажил бы — если б вдруг
Хребет покатым оказался.
Сел на коня я, чтоб в пути
Врагов добить и разнести.
О, если б конь, чтоб перейти
Реку, крылатым оказался!
Платите подати семь лет.
Пашам пощады больше нет.
О, если б выходя на свет,
Враг близко, рядом оказался!
Пропев это, Кероглу пустил Гырата в Тоначай. Конь по самые уши погрузился в волны. Вода дошла Кероглу до пояса. Видит Кероглу, как ни борется Гырат с волнами, но они одолевают его. И думает, нет, если дело пойдет так, волны поглотят Гырата.
Издал он боевой клич и запел:
Легкий твой бег с бегом джейраньим схож.
Да буду я жертвой — без лишнего слова — твоей.
Полет соколиный — твой быстрокрылый полет.
Не дотянуться до шерсти шелковой твоей.
Возьму, закажу я серебряное седло.
Буду беречь — когда мрак, и когда светло.
Скорее умчи меня, недругам всем на зло.
Пусть монета горит серебром на подкове твоей.
Я Кероглу, знатен я меж людьми.
Слава, добрая слава, в объятья меня возьми.
На Ченлибель, мой Гырат, меня подними.
Пускай восхитятся попоною новой твоей.
Слова Кероглу как будто придали Гырату крылья. Вынырнул он, поплыл и вынес Кероглу на другой берег.
Обернулся Кероглу, посмотрел назад, видит Хасан-паша все еще стоит на башне. Окликнул его Кероглу:
— Хасан-паша! На этот раз ты влез на башню и спасся. А куда влезешь в следующий раз? Не беда. Заимодавец должнику здоровья желает. Увидимся.
И Кероглу поскакал. [100]Ехал, ехал и, наконец, доехал до Ченлибеля. Почуяв Ченлибель, Гырат так заржал, что откликнулись горы и скалы. Сбежались удальцы, взяли Гырата за поводья, сняли Кероглу с коня.
— Ну, Кероглу, — сказали удальцы, — рассказывай про свои дела. Как привел коня?
Кероглу рассказал все, начав со встречи с Хамзой на мельнице и кончая Тоначаем. Удальцы еще раз пожалели, что нанесли ему обиду. Все сидели, опустив головы, не поднимая глаза.
— Ничего, — сказал им Кероглу, — не смущайтесь. Все-таки правда ваша была. Не следовало мне доверять ему ключей. Что делать? Всякое случается. Но и вы помните, что я — Кероглу.
Видит Нигяр-ханум, что Кероглу снова разгорячился и скорее свела разговор к шутке. Подмигнув удальцам, она начала:
Читать дальше
