— Сестра эрзерумского Джефер-паши!
— А я дочь румского паши — Махбуб-ханум. Ты ответь мне, почему Телли-ханум или сама Нигяр-ханум отказались от богатства, роскоши, власти и ушли в Ченлибель? Всему свету известно, что их туда силой не тянули, они сами, по своей воле пошли в Ченлибель. Не так ли?
— А, Махбуб-ханум, понимаю. Теперь о чем хочешь спрашивай, отвечу. Я ашуг самого Кероглу, Джунун.
Рассмеялась Махбуб-ханум и сказала:
— Ашуг, ты умен! Теперь у меня к тебе два вопроса. Только ты должен ответить правду. Смотри — никакого обмана и лжи.
— Ханум, у нас, ашугов, не бывает на языке лжи. Задавай вопрос — получай ответ!
Махбуб-ханум прошла, села на свое место и спросила:
— Первый мой вопрос, — ответь ясно, что за человек Кероглу?
Прижал ашуг Джунун к груди свой саз и запел:
Он с мощным кличем на врага идет,
И кличем силу множит Кероглу.
Метнет рукою длинной шестопер —
Повергнуть гору может Кероглу.
Сто хитростей он держит про запас,
Врага бросает наземь всякий раз,
А если меч возьмет, прищурит глаз —
Любого уничтожит Кероглу.
Немало он с пашами вел боев.
Всегда он в битве и разит врагов.
Джунун поет: семь тысяч удальцов
За ним; им путь проложит Кероглу.
Песня была окончена. Махбуб-ханум сказала:
— Теперь ответь, что за место Ченлибель? Снова ашуг прижал саз и запел:
Ченлибель — простых людей становище.
Вот каков наш край, Махбуб-ханум.
Парни носят перья журавлиные, —
Вот каков наш край, Махбуб-ханум.
Там пути проходят караванные,
Скалы там ребристые и рваные,
Башни зорко смотрят в даль туманную, —
Вот каков наш край, Махбуб-ханум.
За горами он, от бурь спасаемый.
Самым видом гор врагов пугаем мы,
Для любых пашей недосягаемый —
Вот каков наш край, Махбуб-ханум.
Когда и эта песня была спета, Махбуб-ханум снова встала со своего места и подошла к ашугу Джунуну. Нагнулась она к самому уху его и сказала:
— Ашуг, отправишься отсюда прямо в Ченлибель, к Кероглу. Скажешь ему, что дочь румского паши Махбуб-ханум говорит, что у нее есть тайна, которую она может поведать только ему одному. Передать ее здесь нельзя никак, она может сообщить ее только там, в Ченлибеле. Понял? После того, как я открою эту тайну, оставаться мне здесь будет нельзя. Но пусть он поторопится, а не то многое потеряет.
Махбуб-ханум ударила в ладоши. Тотчас появилась та самая девушка, которая привела к ней Джунуна. Почтительно прижав руки к груди, она стояла в ожидании приказаний.
— Подать ашугу ужин, — сказала Махбуб-ханум. — А сами соберитесь, он споет нам, а мы послушаем. На эту ночь ашуг наш гость. Рано утром он едет в Стамбул.
Джунун понял, что все сказанное должно остаться в тайне.
Тут подали ужин. Махбуб-ханум на славу угостила Джунуна. Когда же он насытился, то прижал саз и, описывая круги по комнате, стал играть и петь. Он играл и пел до самой ночи. Но о Кероглу не упомянул ни словом.
Пир был окончен. Все легли спать. Когда наступило утро, встал ашуг Джунун, поел, попил и уже хотел уйти, как к нему вошла Махбуб-ханум. Джунун, улучив минуту, сказал ей:
— Махбуб-ханум, пройдет еще несколько дней и за тобой приедет наш посланный.
— Хорошо, — сказала Махбуб-ханум, — а откуда я узнаю, что он из Ченлибеля. Будет у него какой-нибудь знак или примета?
Подумал ашуг Джунун, подумал и сказал:
— Махбуб-ханум, приметой будет вот этот мой саз. После этого ашуг Джунун, встал, завязал потуже свои чарыхи и пустился в путь-дорогу, прямо в Ченлибель.
Сколько времени он шел, не знаю, наконец, под утро дошел до Ченлибеля.
Дозорный тотчас сообщил Кероглу, что идет ашуг Джунун. Кероглу пошел ему навстречу и с большим почетом провел к себе. Молва об этом разнеслась по всему Ченлибелю. В мгновение ока собрались все женщины и удальцы. Когда же ашуг перекусил и отдохнул с дороги, Кероглу спросил:
— Ну, ашуг Джунун, рассказывай где был, что видел, что слышал? Откуда идешь сейчас?
Ашуг Джунун ответил:
— Кероглу, ашуг о виденном не рассказывает простыми словами. Если разрешишь, расскажу под саз.
— Разрешаю, рассказывай!
Прижал Джунун к груди трехструнный саз и запел:
Я шел и вдруг в пути мне встретилась
Махбуб-ханум, Махбуб-ханум.
И завладела сразу мыслями
Махбуб-ханум, Махбуб-ханум.
Ах, брови будто нарисованы,
Откуда знает столько слов она?
Все муки мира адресованы
Махбуб-ханум, Махбуб-ханум.
Читать дальше
