Игорь Носовский - Unknown

Этого было достаточно, чтобы гвардейцы впустили обоих внутрь. Двери отворились, и Фарух вместе с толстым казначеем оказался внутри трактира под названием Золото Королей. На потолке висела огромная люстра из оленьих рогов, состоящая из нескольких сотен свечей. Окон здесь не было, на стенах висели чучела лосей, кабанов, волков и ланей. У северной стены красовался камин, покрытый золотом. Дрова в нем приятно трещали, а четыре борзых собаки грелись у огня. Посередине залы располагался всего один стол, за которым теперь сидели все те, кто сопровождал князя на турнире. Был здесь и сам Онор Легилль, и его правая рука – Тэрион Левард, и его брат – маршал Филтон Легилль, и капеллан Гольвер Милатрис, и командор Хенрик Буртон. Был здесь и еще один человек – явно юхарец. Темная кожа, яркие одежды, за поясом – ятаган. Крепкий, молодой, скорее всего, наемник или посол. Как он попал в столь знатную компанию?

Эдерис Бальмор проследовал к столу, сказав полукровке: «Идите и играйте, Фарух из Когорота, и дай вам умения Единый, чтобы понравиться нашему князю». На Фаруха никто не обратил внимания, и полукровка отправился к сцене. Он нежно коснулся пальцами струн, и по зале разнеслась приятная мелодия песни под названием «Мой меч навсегда будет рядом с тобой». Еще спустя мгновение бард запел. Казалось, что его никто не замечает. Люди о чем-то оживленно беседовали, и в центре той беседы был загадочный южанин. Он сильно налегал на мех с вином, жестко выражался, не боясь стеснить ни князя Легилля, ни его знатное окружение.

Мой меч навсегда будет рядом с тобой, - тянул бард.

Он так говорил, на колено вставая,

И мужеством сердце свое заполняя,

Без страха вступил он в последний свой бой.

- Это невозможно, - говорил Тэрион Левард, и его щетинистые желваки танцевали от напряжения. – Такие условия неприемлемы для Ясеневого Города.

- Мой дядя не пойти на такой сделка, - повышая тон, говорил юхарец с диким акцентом. – Это обман. Обман! Мы возить вам железо, вы – давать нам право на торговля.

- Только не в Серебряном квартале, - мягко проговорил Эдерис Бальмор. – Там слишком много церквей и слишком много богачей. Им не нужны ваши шелка, шлюхи и пряности, а постоянные столкновения с представителями церкви не нужны нам. Мы готовы отдать в ваше распоряжение Худой Квартал. Торгуйте там, открывайте бордели, делайте что хотите.

Скрестились мечи и кровью залили

Воители славные в битвах поля

Багровой под латами стала земля,

И стрелы летели, и люди вопили.

Фарух играл и пел, а между тем в голове крутились странные мысли. Они продают столицу чужестранцам. Делят земли, меняют на их спорные товары. Иметь дела с южанами – весьма рискованное предприятие. Полукровка и сам не хотел бы, чтобы в Ясеневом Городе расплодилось юхарцев. К чему же идет князь Легилль?

Совещание проходило не больше десяти минут. За это время южанин, имя которому было Хаджи, упился так, что едва мог связать и пару слов. Онор Легилль все время хихикал, Тэрион Левард был напряжен, Эдерис Бальмор мирно попивал вино из своей чарки. Герцог Филтон Легилль недоверчиво косился на юхарца, а Гольвер Милатрис и Хенрик Буртон вовсе не принимали участия в беседе.

Когда поднялся князь Легилль, все, кроме Хаджи, поднялись в такт. Южанин остался за столом, увлекшись эндердальским вином. Турнир, к продолжению которого протрубили герольды, его, похоже, совсем не интересовал.

- Вынуждены откланяться, - сказал Онор Легилль. – Князь должен присутствовать на турнире, посвященному его становлению у власти. Мы продолжим переговоры с вашим дядей позже.

Эдерис Бальмор приблизился к Фаруху и сунул ему один золотой. Глаза у барда вылезли из орбит. Никогда в жизни он не держал в руках монету подобной ценности. На один золотой можно было купить две лошади, арфу, на какой никогда не играл Тон-Тон, четыре коровы, меч из прекрасной стали или же месяц не выбираться из самого лучшего борделя.

- Благодарю вас, господин, - поклонился полукровка, не веря своему счастью. Вот оно – высшее общество. Все, что его касается – превращается в золото.

- Поиграй еще для нашего гостя из Юхара, - хлопнув барда по плечу, приказал казначей. – Он ведь твой земляк. Проследи, чтобы он сильно не перебрал и проводи его в комнату, если понадобится. Помни, что выполняешь поручение княжеского казначея.

Фарух лишь и успел, что кивнуть. Толстый Эдерис Бальмор покинул трактир вслед за остальными. Теперь в полумрачном помещении остались несколько виночерпиев, напуганный привратник и два юхарца. Бард затянул песню, но Хаджи даже не обращал на него внимания. Он весь был увлечен вином, гневно прикрикивал на подавальщиков и бурчал себе что-то под нос на юхарском наречии. На вид ему было лет двадцать пять. Золотистые одежды облегали мощное тело, шаровары на манер жителей Фагарды пестрили многоцветием. Через три песни юхарец уснул за столом, храпя так, что оленьи рога на потолке ходуном ходили.