Uss - Unknown

Потому что я хотела, чтобы он знал, он помог мне и за это я всегда была бы благодарна, я продолжила спонтанно:

— Я люблю музыку, я люблю музицировать и сочинять. Ты был прав, подталкивая меня. Ты сделал что-то значимое в моей жизни, и я не думаю, что благодарила тебя за это. Так что... — Я подняла глаза, он наблюдал за мной с жадным интересом. — Спасибо тебе, Мартин. Спасибо, что нашел меня в том шкафу в кабинете химии, увидев в первую очередь меня. Спасибо за то, что помог мне найти себя.

Мы были на светофоре, и Мартин изучал меня долгим взглядом. Он задумчиво двигал челюстью и, казалось, обдумывал проблему некой важности. Я дала ему время и тишину для размышления.

Наконец он сказал:

— Извини.

Или, по крайней мере, я думала, это было тем, что он сказал. Но шанс, что Мартин Сандеки сказал "извини" ни с того ни с сего, практически равнялся нулю. Более вероятно, что он бы сказал "я звезда" или "я Феррари".

Я попыталась разъяснить:

— Что? Что ты сказал?

— Извини меня, — повторил он, его глаза скользили по моему лицу, в то время как губы изогнулись в небольшую улыбку, вероятно, потому что я выглядела такой абсолютно недоверчивой.

Светофор сменился на зеленый, и мы начали движение. Когда он заговорил, его глаза не отрывались от дороги:

— Я подвел тебя, а ты доверяла мне. Я думал... после весенних каникул, думал, что смогу дождаться тебя. Я надеялся, что ты передумаешь, думал, ты блефуешь, что в конце концов ты согласишься видеться со мной тайно — таким образом мы получим то, чего оба хотим. Но когда я преследовал тебя в студенческом союзе и ты сказала мне, что я уничтожил тебя... я понял, ты права и каким чертовски глупым я был, дожидаясь. До меня не доходило, что между нами все кончено, пока ты не попросила меня уйти. А когда ты это сделала, я осознал, что было слишком поздно.

Отрезвление, которое сопровождалось противными воспоминаниями и серьезными вопросами, отгоняло мои немного приятные ощущения и заменяло их на медленное тепло недовольства и возобновляющийся прилив дискомфорта. Я вспомнила этот день с абсолютной ясностью, словно это случилось только что. Я вспомнила, как хорошо он выглядел в тот раз, насколько неизменившимся, пока я практически умоляла его оставить меня в покое.

А потом он выглядел сломленным. Его агония была материальной, отражением моей собственной.

Я взглянула на его профиль, действительно посмотрела на него. Он был всё тем же Мартином, но другим. Мы оба стали настолько изменились. Я больше не пряталась в шкафах, а он не терял самообладания.

— Ты заслуживаешь лучшего, — сказал он тихонько. Он произнес это, словно говорил сам с собой.

Мартин въехал в центр для пожилых людей и припарковал машину. Его движения были резкими, словно он был недоволен сам собой или сожалел о своих словах или воспоминаниях. Как бы там ни было, он был взволнован и встревожен, когда выходил из автомобиля. Между тем, я чувствовала себя неспособной сложить кусочки головоломки в моей голове воедино.

Он выглядел отлично в тот день в студенческом союзе, потому что не думал, что мы расстались. И это осознание заставило меня ощутить пустоту, потому что я недооценила его.

И он заслуживал лучшего.

Глава 11: Молекулярные формы

Мартин остался на выступлении, но ситуация была весьма напряженной.

Уиллис пристально смотрел на Мартина.

Фитц глядел на Абрама.

Джанет уставилась на пожилых граждан. Я предположила, что она не очень-то их любила.

А Абрам... ну, он играл на своей гитаре и игнорировал раздражение.

К счастью, в выступлении было всего два сета из классических рождественских хитов. Когда все закончилось, большинство участников группы разошлись в рекордно короткие сроки и без всяких любезностей. Я надеялась, что тяжелое напряжение было результатом недели, практически беспрерывно проведенной вместе, и мы вернули бы наши привычки после перерыва.

Абрам замешкался, занимая себя упаковкой бас-гитары. Как только мы остались одни, он подошел туда, где я запихивала в сумку мой галстук и пиджак, и остановился прямо напротив меня.

— Хей, — сказал он, его улыбка была скромной и искренней, но, как и всегда, с намеком на дерзкую ухмылку.

— Эй. — Я взглянула на него одним глазом. — Ты выглядишь так, словно задумал что-то не доброе.

— Я? Никогда. — Его ухмылка увеличилась, когда он дотронулся до моей руки, вытягивая ее лицевой стороной вверх между нами. Потом он поместил в центр моей ладони небольшой пучок зелени, перевязанный белой ленточкой.