Maria Maximova - Unknown

— Правда? — прошептала я. По моей щеке скатилась слезинка, и Макс проследил за ней взглядом.

Его рука оставила мои волосы и легла мне на щеку, большим пальцем смахнув слезинку. Потом его теплый, нежный взгляд вернулся к моим глазам.

— Правда, — прошептал он в ответ.

Еще одна слезинка сбежала вниз. Я наклонилась и коснулась губами его рта. Когда наши губы соприкоснулись, Макс наклонил голову, запустил пальцы мне в волосы, наклонил мою голову в другую сторону и перекатился, оказавшись сверху. Наши губы не просто соприкасались, они слились, поцелуй получился долгим и глубоким, жестким и страстным, но самое главное — прекрасным.

Этот поцелуй был обещанием и даром — самыми лучшими, которые я когда-либо получала.

Подняв голову, Макс положил ладонь мне на щеку и принялся выводить большим пальцем круги у меня на виске.

— Мы сошли с ума? — спросила я.

— Что? — Его губы дрогнули от сдерживаемой улыбки.

— Мы сошли с ума? Это безумие? Мы едва знаем друг друга.

С лица Макса исчезло все веселье, он посмотрел мне в глаза и сказал:

— Любовь не слушает разума, дорогая.

— Откуда мне знать, — тихо призналась я. — Ты первый, кого я полюбила.

С немалым восторгом я наблюдала за тем, как его взгляд снова потемнел, став жарким и настойчивым.

— Слава Богу, — прорычал он и снова поцеловал меня.

Его губы и язык творили чудеса, руки блуждали по моему телу. Я обняла его ногами, мои пальцы ласкали кожу и мышцы его спины, и мне это так нравилось, что я едва услышала, как зазвонил телефон.

Но когда в спальне раздался голос Гарри, Макс поднял голову.

— Макс, приятель, это Гарри. Я услышал о том, что произошло с Ниной, и... Я позвонил, чтобы...

Больше я ничего не услышала, потому что Макс, к сожалению, остановился, выдернул трубку из базы и, нажав кнопку, поднес ее к уху.

— Гарри, — сказал он, потом послушал и продолжил: — Нет, ты не можешь поговорить с Ниной, но ты можешь послушать меня. У нас с Ниной не было возможности поговорить про Анну, а то, что ты сказал, было грубо и расстроило ее. Расстроило достаточно сильно, чтобы повлечь за собой неприятности, которые привели к тому, что ее избил Дэймон. Он подкараулил ее одну, чертовски напугал и едва не сломал ей нос и ребра. И это из-за тебя, дружище. Все это дерьмо из-за тебя.

— Макс, — попробовала вмешаться я, но он смотрел на подушку рядом с моей головой и сосредоточенно слушал Гарри.

— Мне плевать, что ты был пьян. Она рассказала мне, что ты ей наболтал, и еще рассказала, что, пока ты забивал ей голову, ты подкатывал к ней, а ты должен знать, что я этого не люблю. Так не годится. Ты знаешь, что она в моем доме, в моей постели, и должен понимать, что лучше не говорить такого моей женщине.

— Макс, — снова попыталась я, но он замолчал, слушая Гарри, а потом продолжил.

— Да, у нас проблемы. Предупреждаю, тебе придется избегать меня какое-то время. И если ты приблизишься к Нине или я узнаю, что ты пытался заговорить с ней, то наши проблемы станут еще больше. Тебе все ясно?

Я подняла руку и положила ладонь Максу на шею. Он посмотрел на меня очень сердитым взглядом. Я не испугалась выражения его лица и открыла было рот, но не успела ничего сказать, как он продолжил:

— Да мне похрен. Я хочу услышать, что тебе все ясно. Так что, тебе все ясно?

— Макс, пожалуйста, я думаю... — начала я. Макс сжал губы, прищурился и стал таким пугающим, что я захлопнула рот.

— Мой тебе совет, Гарри, отрасти уже яйца. Если тебе есть что сказать, говори это мне. Если у тебя проблемы, разбирайся с ними как мужик. Чего делать не надо, так это, когда моя женщина — или любая другая женщина — садится на стул рядом с тобой, чтобы проявить сочувствие и доброту, использовать эту возможность для самоутверждения, разбив человеку сердце. Если у тебя проблемы из-за того, что жизнь пошла под откос, разбирайся с этим, но не тащи следом за собой других. Давно следовало сказать тебе, Гарри, но пора уже вести себя как мужчина. Веди... себя... как мужик.

С этими словами Макс нажал отбой, бросил телефон на кровать и посмотрел на меня.

— Макс... — снова начала я.

— Не надо, Герцогиня, — перебил он. — Серьезно, не надо. Это мужские дела. Я знаю, что у тебя есть собственное мнение по любому вопросу, но то, что он сделал, отстой, и это не обсуждается. Он расстроил тебя, и это привело к событиям, в результате которых ты пострадала. Я знаю, что ты пострадала из-за наших проблем, но его поступок усугубил положение. Моя задача — защищать тебя. То, что он сделал, помешало мне, и я должен убедиться, что подобное больше не повторится. Что я и делаю. Это мужские дела, и тебе нужно усвоить прямо сейчас, что нельзя совать нос в мужские дела.