Maria Maximova - Unknown

Я уже не дышала тяжело, я вообще перестала дышать.

— Они перестали пытаться, но ничего, все нормально. — Он взмахнул рукой. — Они были друг у друга, и для Великолепного Макса и Прекрасной Лебеди Анны этого было достаточно. Это было все. Блядь, — пробормотал он и сделал еще глоток.

Я заставила свои легкие дышать, но не успела вставить ни слова, как Гарри заговорил снова.

— А потом Керт ее убил.

У меня из груди выдавило весь воздух, который я успела вдохнуть, я застыла, а Гарри все говорил.

— Господи, это потрясло весь город. Я думал, они поймают Керта и убьют, черт, я думал, что Макс сам это сделает. Макс был... блядь... сломлен. Никогда не видел человека в таком состоянии. Никогда. Черт, он обезумел. Все только и думали о том, что Анна умерла и Макс потерял ее, а потом взял себя в руки и не стал требовать возмездия. Какой Макс молодец, что не сорвался и не тронул Керта. Разве не чудесно, что, когда его мир рухнул, он сумел держать себя в руках? Никто не думал о том, что Керт лишил Битси ног, обрек ее на инвалидное кресло, а сам не получил ни царапины. Все думали только о том, что история Макса и Анны закончилась, что гребаная сказка умерла.

— Может, мне следует... — прошептала я, отчаянно желая сбежать, но каким-то образом приклеившись к стулу.

Гарри продолжал говорить.

— Потом начались разговоры, все видят, что он спит с разными женщинами, все знают, что это не серьезно. Больше никогда. Анна была для него всем. Как печально, — прошипел Гарри. — Какая трагедия. — Гарри покачал головой и сделал еще один глоток, прежде чем продолжить свою речь. — Какой прекрасный парень, потерял все в возрасте двадцати, блядь, семи лет, остался с разбитым сердцем. Макс неприкасаемый, говорят, его сердце настолько разбито, что никто никогда не получит его снова. Никто не замечал, что он трахал все, что движется, оставляя женщин ни с чем, не давая им ни кусочка себя. Все знали, что он делал это везде, когда работал не в городе, у него были женщины здесь, были женщины в местах работы, он трахал женщин повсюду.

— Мне лучше...

Я начала слезать со стула, но Гарри взглядом приковал меня к месту.

— А потом в городе появляешься ты. Ты. — Он понизил голос, еще раз оглядел меня с ног до головы и продолжил: — Как ты выглядишь, как разговариваешь, как одеваешься — гребаный высший класс. Никто тебя не знает, ты приехала из гребаной Англии и вдруг целуешься с ним в «Собаке», прижимаясь к нему, как будто он какое-то божество или вроде того. Ты классная, ты можешь иметь любого, ткни пальцем в любого в этом баре — и он твой, — сообщил он мне. — Конечно же, он захотел трахнуть тебя.

— Все не так, — прошептала я.

Он поднял брови:

— Нет? Так он пустил тебя в свою жизнь? Все эти женщины, бывшие до тебя, ничего не получили, а тебя он пустил? Нина, ты классная. Черт, я бы пошел за тобой, не задумываясь ни на секунду, если бы мне повезло и такая женщина, как ты, дала бы мне шанс, я бы узлом завязался, чтобы положить к твоим ногам весь мир. Возможно, и Макс тоже. Откуда мне знать? Может, ты сумеешь родить ему ребенка, чего не смогла Анна. Но ты должна знать, девочка, и больше никто, кроме меня, тебе этого не скажет, потому что они надеются, что ты — та единственная, кто исцелит его гребаные раны. Ты красивая, ты милая, та даже забавная. Но тебе следует знать, что ты — не Анна.

Только чудом я не свалилась со своего стула на пол, настолько жестоким оказался этот словесный удар.

Вместо этого я сглотнула и предложила:

— Наверное, мне лучше оставить тебя одного.

Он поднял свой стакан, но предложил:

— Если ты вдруг захочешь исцелить мои раны, красавица, скажи только слово.

Я втянула воздух, решив, что это в нем говорит спиртное и гнев на то, что Шауна оказалась такой сукой, а он столько времени заботился о ней. Поэтому я подумала, что должна попытаться помочь ему.

Я подалась вперед:

— Гарри, она того не стоит.

Гарри отвел глаза, сделал еще глоток и спросил:

— Да?

— Я знаю, что Макс твой друг. Он был твоим другом много лет. Ты говоришь это, потому что злишься на Шауну. — Я положила ладонь на его предплечье. — Но, Гарри, она того не стоит.

Гарри посмотрел через весь бар на Макса, сжал губы, а потом одним глотком допил свой бурбон.

Потом он посмотрел на меня.

— Да, Нина, ты права. Конечно. Я был всего лишь вторым после Макса. Третьим, если считать Керта. Так что ты права, она того не стоит.

— Гарри, ты хороший парень, — мягко сказала я, и лицо Гарри изменилось, став таким враждебным, таким пугающим, что трудно смотреть. Я замерла на месте.