Maria Maximova - Unknown

— Что значит «канючит»? — шепотом спросила Минди, и я, не отводя глаз от Ками, ответила:

— Стенает, жалуется, ноет, ворчит.

Ками подалась вперед и прошипела:

— Нахалка.

— Нет, нахалами в Англии называют наглецов и хамов, что ты и продемонстрировала, подойдя к нашему столику и начав канючить.

— Нина, — пробормотал Макс. Он больше не казался рассерженным, а совсем наоборот. Ками — его сестра, и, если он не хочет, чтобы я с ней препиралась, это его дело. Все равно я уже высказала свое мнение.

Так что я откинулась на спинку дивана, осушила свой бокал и объявила:

— Мне нужен еще один мартини.

— Ты бросил Шауну, чтобы в итоге связаться с такой? — спросила Ками, указывая на меня рукой.

Если для меня последней каплей стало замечание Ками насчет Битси, то для Макса ею стал выпад в мою сторону.

— Я бросил Шауну, потому что она трахалась со мной и с Кертом, перестраховывалась и пыталась уговорит Керта оставить Битси, чтобы заполучить его, если не удастся заполучить меня. И я бросил ее, потому что она, решив, будто добилась своего, большую часть времени вела себя как стерва и считала, что держит меня за член и может мною управлять. У нее не получилось, ей это не нравилось, так что она стала еще стервознее. Когда я наконец расстался с ней, она переключилась на Гарри, которого смогла ухватить за член, в то же время тратя его деньги и изменяя ему. Теперь, когда ты получила объяснение и устроила сцену, иди к хренам на свое место. И, клянусь Богом, Ками, если ты не перестанешь устраивать представления, я перестану с тобой видеться. Ясно?

О Господи. Я осознала, что Макс еще был довольно терпелив, когда вел себя как Мистер Колорадо. Но когда его терпение заканчивалось, он не стеснялся в выражениях.

— Раскомандовался, как всегда, — ответила Ками, но не поспешила уйти.

Макс покачал головой. Он закончил. Я поняла это, когда он сел рядом со мной и, посмотрев на Броуди, заметил:

— Напомни мне поблагодарить тебя за такую охрененную идею. Стейки в «Петухе». Гениально, блядь.

— Я тут ни при чем, — усмехнувшись, пробормотал Броуди.

Я окликнула официантку и, когда она посмотрела на меня, подняла свой пустой бокал и обвела им стол, показывая, чтобы она принесла выпивку всем нам.

— Забыла сказать, мне нравится твой топ, Нинс, — сказала Минди.

— Да, дорогая, и твой тоже красивый. Тоже забыла сказать, — ответила я.

— И эта штука у тебя в волосах, — продолжила Минди. — Потрясно.

— Спасибо, — улыбнулась я.

Ками издала раздраженное, не подобающее леди хмыканье и затопала прочь. Когда растаял след ее злобного присутствия, Макс обнял меня одной рукой и предложил:

— Может, нам стоит запереть Ками в одной комнате с твоим отцом и посмотреть, кто кого?

Я посмотрела на Макса и объявила:

— Отец ее сделает.

Макс усмехнулся:

— Детка, Ками не так проста.

— Я вижу, но сегодня утром отец действовал не в полную силу. Наверное, сказалась разница во времени.

Все еще усмехаясь, Макс тихо сказал:

— Не лучшая новость, Герцогиня.

— О чем вы? — спросила Минди, и мы с Максом повернулись к ней.

— Отец Нины — мудак, — прямо ответил Макс.

Теперь пришла очередь Броуди спрашивать:

— Что?

Я объяснила:

— Мой бывший жених рассказал моему отцу, что я здесь, и отец забеспокоился, что потеряет социальный статус, который надеялся заполучить в результате моего брака. Поэтому он прилетел сюда, чтобы сказать мне, что я совершаю большую ошибку, и сделал это сегодня утром в очень грубой форме, умудрившись оскорбить Макса, которого даже не знает, прежде чем Максу пришлось выставить его из дома. Однако отец не уехал из города, а это значит, что он остановился в гостинице в Гно-Бон, где, скорее всего, вынашивает злобные планы против Макса, против меня, против нас обоих, против городка Гно-Бон и всех его жителей, а может даже и против всей страны.

Минди и Броуди молча уставились на меня.

— Как я уже говорил, — подвел итог Макс, — отец Нины — мудак.

— Ого, у вас и правда был трудный день, — мягко сказала Минди.

Она не знала и половины.

— Поэтому я заказываю себе еще мартини, — ответила я с задорной улыбкой.

Макс приобнял меня, но, когда я повернулась к нему, он смотрел на Броуди. Когда он заговорил, в его голосе безошибочно читалось полное одобрение.

— Ты бы видел ее сегодня утром, Броуди. Боже, она его прожевала и выплюнула. Я думал, придется доставать швабру и мыть пол.

Броуди усмехнулся, но ответил: